Весь мой мир переворачивается в эту секунду. Накатывает какая-то холодная слабость, и я опускаюсь прямо на крышку унитаза, продолжив держать тесты перед глазами. Две полоски. Две яркие полоски на каждом. Как вообще такое возможно?

Нет, с «как» все понятно, но, боже, чем я думала? У меня нет образования, нет работы и собственной квартиры, я завишу финансово от сестры, и мне, черт возьми, девятнадцать!

Мне так страшно, что зубы начинают стучать.

Глава 34

— Привет, мелкая. Так вот где ты пропадаешь целыми днями, — Ян широко улыбается и подмигивает мне, скидывая кроссовки в прихожей.

— Я думала, это Мирон вернулся. Привет…

У меня на лице явно отпечатывается растерянность, потому что я действительно ждала Вертинского из магазина. Мою дурную голову вообще не смутило, что уходил он вообще-то с ключами и вряд ли за десять минут смог бы раздобыть мне кислый жевательный мармелад.

— Обнимемся, что ли? Я заезжал к тебе пару раз, но никого не заставал дома. Агате не стал говорить, чтобы она не волновалась. Подозревал, что ты тусишь здесь.

Ян раскидывает руки в стороны, и я с легким румянцем на щеках шагаю вперед. А я-то думала, что у меня все под контролем и никто не подозревает, что большую часть ночей я провожу в квартире Мирона.

Сестра переехала к Яну, так что мне и выдумывать ничего не надо было.

— Спасибо, что не сдал меня сестре, — я задерживаю дыхание, потому что запах туалетной воды у Кострова просто ужасный.

Как будто протухшие яйца смешали с простоявшим несколько дней на солнце молоком.

Я мягко пытаюсь отстраниться, но Костров не дает. Только крепче сжимает меня в своих объятиях и треплет по волосам, словно мне пять лет.

— Все-все, давай закончим с нежностями?

— Ты такая бука, мелочь. Не виделись ведь давно. Тебя, кстати, больше никто не обижает?

Фотографии с незнакомого профиля прислал мне тот самый парень, который на базе затащил меня в мерзкие лапы мужской компании. Мирон разобрался с ним на следующий же день, бедняге, хотя вряд ли его можно так назвать, пришлось забрать документы и перевестись в другое учебное заведение.

Алекс мне еще потом проболтался, что для профилактики его через пару недель после ухода из университета нашли и еще раз отпинали. Потому что девочек обижать нельзя.

Я даже не волновалась за него. У меня в голове все мысли были о ребенке. И о том, не могло ли ему повредить то ночное приключение.

Гинеколог заверила меня, что все в порядке и переживать не о чем. Анализы у меня все в норме, на ультразвуке тоже никаких отклонений. Повезло, как она мне сказала, услышав целиком мою историю.

— Зеленая такая, просто девочка из фильма ужасов. Тебя этот половой гигант вообще, что ли, на улицу не выпускает? Свежим воздухом дышать надо, Ди, — насмехается Ян, склонив голову набок.

В то время как я тяжело сглатываю и пытаюсь дышать через рот, чтобы никакие запахи не спровоцировали новый приступ тошноты. Боже, он всегда так пах? Как вообще моя сестра может это выносить?

— Эй?

— Не подходи ко мне! — я взвизгиваю. — Ты просто ужасно воняешь…

Я срываюсь с места и бегу в ванную быстрее, чем Ян успевает что-то противопоставить в ответ на мое нечаянное оскорбление. Делаю свои грязные дела, умываюсь и выползаю к Кострову под его офигевший, по-другому это просто не назвать, взгляд.

— Оху… — он прокашливается в кулак. — Какой срок?

— Я отравилась.

— Ну мне-то не заливай. Агата в курсе?

— Нет… — я опускаюсь на диван рядом с Яном, но вовремя отползаю на расстояние и забиваюсь в противоположный угол.

Диван тут три метра, так что этого вполне хватает, чтобы не смущать мои обонятельные рецепторы.

— И когда ты собираешься обрадовать ее?

— Не знаю. Я вообще не хочу ей ничего говорить.

— Здрасте. Принесешь к нам месяцев через девять кого-то орущего и сморщенного и скажешь «знакомьтесь»?

— Отличный вариант.

— Очень хуе…плохой вариант, мелкая. О, а вот и герой вернулся, — Ян ухмыляется и идет в прихожую на звуки шебуршащегося в замочной скважине ключа.

Сейчас что-то будет.

Притаившись, я смотрю на дверной проем и просто жду. Жду чуда, потому что помочь нам сможет только оно.

Но вместо чуда меня заставляют подпрыгнуть и спустить ноги на пол звуки каких-то глухих ударов. Едва не врезавшись по пути в косяк, я застаю до ужаса пугающую картину того, как Мирон сплевывает кровь и вытирает рот рукавом толстовки. Ян прижал его к стене, он давит предплечьем Вертинскому на шею, а после моего шумного появления переводит черные глаза на меня, обернувшись.