— Это правда? — его голос звучит не по-человечески.

— Ч-что? — в защитном жесте я обхватываю все еще плоский живот ладонями и начинаю пятиться. Подальше от этих сумасшедших.

— Он тебя изнасиловал?

— Кто тебе сказал? — лишь спустя несколько секунд я осознаю, что у меня только двигались губы, а звука не было. Откашливаюсь и повторяю. — С чего ты взял?

— Было или нет? — рычит Ян

— Тише ты, придурок, пугаешь только ее. Она в положении не забыл? Если что-то случится, я тебе башку снесу, — Мирон отталкивает от себя Кострова и уклоняется от нового прицельного удара.

Я всхлипываю, потому что со стороны это правда выглядит жутко. Они оба крепкие и высокие, а я даже сделать ничего не смогу в случае серьезной драки. И соседей не позвать, потому что выход на площадку они мне отрезали.

— Динь, зефирка.. — голос Вертинского звучит растерянно. — Иди ко мне, тише, маленькая.

В его руках я сжимаюсь в дрожащий комочек, широкая спина полностью закрывает меня от Яна.

— Зачем ты рассказал ему? — спрашиваю, уткнувшись Мирону в грудь.

— Сама же знаешь, что по срокам все сходится. Он спросил, как все получилось, ну я и… Не знаю, Диан, с языка сорвалось. Возможно, я хотел получить от Яна по полной, потому что не могу себе простить тот случай. Постоянно думаю об этом, и, если честно, боюсь каждый день, что ты передумаешь. Вернешься домой, швырнешь в меня справкой о прерывании и уйдешь. На этот раз навсегда.

— Глупый такой. Я не смогу убить нашего ребенка.

— Вообще-то я все еще здесь, — услышав эту исповедь, Костров хмыкает.

— Ну и свалил бы по-тихому. Ты вообще завтра должен был явиться, — Мирон продолжает гладить меня по спине.

— Мы договаривались на сегодня.

— Бл…

— Кому ты звонишь? — я выныриваю из-за плеча Вертинского и сверлю Яна гневно-боязливым взглядом.

— Агате.

— Нет!

Я бросаюсь к нему, но гудки, поставленные на громкую связь, сменяются звонким голосом Агаты.

Ян зовет мою сестру присоединиться к нам, пока я стою перед ним со стеклянными глазами и только беспомощно хлопаю ресницами.

Даже представить не могу, какой будет реакция Агаты на новость об этой беременности. Надеюсь, этим тестостероновым альфа-самцам хватит ума не упоминать подробности при ней. Иначе она вполне может перевезти меня к ним с Костровым и запретить Мирону приближаться к дому до конца моих дней.

— Это как содрать пластырь, мелкая. Лучше сделать все резко и быстро, а то ты так и не решишься порадовать свою сестренку новостью о том, что пузатыми вы будете ходить вместе.

— Я бы сама разобралась со своим «пластырем», — дуюсь на Кострова, скрестив руки под грудью. — Стоп, что? Вместе?..

— Реально? — раздается смешок со стороны Вертинского. — Вот уж точно сестры.

— О чем, черт возьми, речь? — я хочу услышать все подробности от Яна прямо сейчас.

Они собираются завести ребенка? Если честно, я вообще эту парочку не могу представить в роли отцов. Что Мир, что Ян сами еще дети. Великовозрастные раскачанные детишки, у которых в головах очень часто гуляет ветер. Не зря говорят, что девочки взрослеют раньше.

— Твоя сестренка тоже беременна. У вас это семейное, да? Скрывать все друг от друга, чтобы никто не волновался, — посмеивается Ян надо мной и щелкает по кончику моего носа.

— Поздравляю… — мне хочется плюхнуться на задницу прямо посреди коридора от растерянности, но Мирон аккуратно придерживает меня за плечи, прильнув сзади к моей спине.

— Я тоже присоединяюсь, братан. Когда узнали?

— Да недавно. Батя мой приезжал, Агата ездила встречать его, пока я разбирался с рабочими. По дороге моя любимая женушка воткнулась в чей-то зад, разволновалась, и об этой шикарной новости я узнал в больнице, после того как доехал до нее, собрав все штрафы по пути и два раза посравшись с гайцами.

— Так именно из-за этого Агате нельзя ни о чем говорить, — я хватаюсь за эту соломинку. — Ты же знаешь, что у нее было уже… Моей сестре категорически нельзя волноваться!

— Ничего не будет, если сказать все нормально. Тем более я знаю способ, как заставить ее расслабиться, — Костров играет бровями, специально вгоняя меня в краску. — А вот если вы с ней нечаянно пересечетесь на улице и она увидит твой живот — это будет проблемой. Большой круглой проблемой.

— Но у меня нет еще никакого живота…

— Пока что нет. Ты думаешь, он и потом не появится, мелкая? В конце концов, почему я тут вообще один распинаюсь? Эй ты, бык-осеменитель, не стесняйся, можешь присоединиться к нашему горячему обсуждению.

— Ха-ха. Сам тоже хорош, — горячее дыхание Мирона пропадает в моих волосах. — Бл, до сих пор привкус крови стоит. Ты стоишь, зефирыш? Пойду хоть рот прополощу.

— И с рожи остальное вытри. Нечего мою жену пугать, — кричит ему вслед Костров, после того как я киваю Мирону и отпускаю его в ванную обработать рану.