Правда, в моём случае, я сомневался что решение есть. По крайне мере, прямо сейчас, в этот момент. Ждать надо, и решать проблемы по мере их поступления. Ведь кто мне эта Инга? По сути, я её даже не знаю. Так, случайная встреча, каких много было, и много ещё будет. Но в то же время я отчётливо помнил как её грудь упиралась мне в бок, помнил её прерывистое дыхание и наполненные мольбой глаза. А сестренка её? Я, конечно, понимаю, пятнадцать лет это уже не ребёнок, в этом возрасте здесь замуж отдают. Но, как бы там ни было, насилие есть насилие. Хоть в десять, хоть в пятнадцать, хоть в сорок лет.

В общем, злился я. Злился на то что не могу ничего сделать, злился на дедулю алкаша, на ведьму, или кто она там… Но в большей степени на себя злился. Ведь мог подумать что не просто так меня в Кремль заманили, и не просто так там упырь этот сидел. Что мне стоило двери закрыть за собой сразу? Сделал бы дело, и не торчал бы сейчас хрен пойми где.

Разгребай теперь…

Наверное, так бы ещё долго раскисал, если б не стук в дверь.

— Ну кто там ещё?.. — буркнул я и пошел открывать.

— Там старый хозяин двери выносит. — на пороге стоял дядька Иван, и вид у него был, прямо скажем, потерянный. Это я не знаю, или не помню деда во гневе, а он наверняка сталкивался.

И честно говоря, глядя на него, мне тоже не по себе стало. Пока дед пьяный был, а пьяным он был всегда, он не казался опасным, но в трезвом виде, да ещё лишенный свободы в собственном доме, наверняка представлял угрозу.

«Главное чтобы сразу не убил». — думал я, подходя к двери.

Убрать подпорку, вторую, снять оглоблю, и три оборота ключа. Внутри всё затихло, но только я вынул ключ, как последовал мощный удар, и вылетевшая с треском дверь, ударилась о противоположную стену.

Следом, буквально в ту же секунду, в коридор вывалился дед. Красный, с перекошенным от злости лицом и окровавленными кулаками, он представлял собой поистине страшное зрелище.

Высвободившись, он неторопливо осмотрелся, и низко опустив голову — словно бык перед разгоном, медленно пошёл на меня.

— Ты чего это удумал, сучий потрох? — зарычал он. — Тебе кто право такое дал?! Ась?!

Я невольно попятился. Пока он в таком состоянии, объяснять хоть что-то, бесполезно. Сопротивляться тоже. Единственное что могло его удержать сейчас — трость, но она не со мной, да и разряжена — всю энергию я вливал в защиту замка. Поэтому остаётся только надеяться что он понимает кто перед ним, и сгоряча не прибьет собственного внука.

Но несмотря на всю грозность, никого убивать он не собирался. Подошел вплотную, прижал к стене, и заплевывая слюнями, бесконечно долго орал и матерился.

Потом вдруг замолчал, отшатнулся, и напоследок ткнув в меня пальцем, пошёл по коридору.

Ну вот, самое страшное позади. — подумал я, но дед вдруг остановился.

— Фёдор! Фёдор! — раненым бизоном заорал он. — Ты где сука страшная?! Ноги вырву! Сюда иди!

Мне не оставалось ничего другого как поведать про бесславную кончину бывшего управляющего, естественно умолчав о своей в этом роли. Дед внимательно выслушал, но его это известие нисколько не впечатлило. Мутным взглядом посмотрев на меня, он собрался с мыслями, и так же, перемежая мат с междометьями, приказал тащить выпивку.

Спорить я не стал, отрицать очевидное было бессмысленно. Он или убьет кого-нибудь, или напьётся и войдет в своё привычное состояние. Что называется — не буди лихо. Про поговорить — это было чересчур оптимистично.

Так что, эпопея с отрезвлением закончилась ничем. Уже на пути к кухне я встретил Марфу с огромным, десятилитровым штофом мутноватой жидкости. Забрал его, и торжественно передав старому боярину, был ласково послан — сам не понял куда.

— И пожрать принеси. — отпив с пол-литра, рыгнул он в мою сторону перегарищем. Можно было попробовать зелье какое-нибудь ему подмешать, но я уже не был уверен что это поможет.

В общем, вернулся дед туда, откуда вышел, уселся на топчан, и велев поставить дверь на место, вновь присосался к бутылке.

— А я предупреждал… — пытаясь попасть в петли, ругался дядька Иван. Дверное полотно оказалось настолько тяжёлым, что пришлось звать садовника. Вдвоём ничего не получалось.

— Говорил что так оно и будет… Не может он без этого, седьмой год не просыхает…

Какое же надо здоровье иметь, чтобы так бухать? И ведь не винишко потягивает, и не пивко — самогон пятидесятиградусный, как воду глушит. Даже не знаю что и сказать. Другой бы давно сдох, а этот даже не вздрагивает. И вот что мне делать? Так и держать его в комнате? Так тут дышать уже не чем, даже не смотря на отдушину. Причем его самого эта дикая смесь: перегара, мочи, и вообще непонятно чего, совсем не волнует. Отхлебнёт чудо-напитка, глаза закатит, и лыбится.

Совместными усилиями дверь мы кое как повесили. Если не выламывать, ещё послужит. Главное следить чтобы выпивка была у него постоянно, ну и жрачка периодически. Ел он не так чтобы много, в основном довольствуясь самогоном.

Ну а для меня, эта ниточка — дед в качестве источника информации, обрывалась окончательно.

Обидно, но не смертельно. Если не считать некоторых нюансов, то всё идет более-менее нормально. Денег бы раздобыть ещё где-то. Светильники это хорошо, но мало. Выйдя «в люди», я понял что мои расчёты не верны в корне. Если я хочу на равных «въехать» в высший свет, мне, как минимум, нужна карета и лошади. Но чтобы купить их, нужно продать такое количество мелочевки, что и подумать страшно. Волей-неволей пожалеешь что не обучился в своё время на инженера, сейчас бы воспроизвёл что-нибудь эдакое, и продал за большие деньги. Правда, что именно мог бы воспроизвести будучи инженером, придумать не мог. Но ведь я и не инженер, поэтому и не могу. Ладно хоть рецепт пороха помню, и то хлеб.