Есть и другие, разбросанные по территориям Ирака, Омана, Саудовской Аравии, разросшиеся метастазами в Сирийском и Иракском Курдистане, на севере Иордании, подбирающиеся к Ирану, облизывающиеся на Йемен.

Уничтожать все — задача не то чтобы сложная, а просто неблагодарная и муторная, отнимающая время и силы, завязанная в запутанный насмерть клубок неразрешимых противоречий, религиозных, национальных, имущественных. Гораздо проще и эффективнее ударить по трем-четырем главным, без которых вся система чужого присутствия на Ближнем и Среднем Востоке развалится, как карточный домик…

Целью Ту-22М3М подполковника Стрижака являлась военно-воздушная база в Катаре…

Воздух за самолетом дрожал. С каждой секундой марево становилось всё гуще, гул громче и, наконец, тёмные сопла движков зажглись ярко-голубым светом. Словно две колдовские картинки из разновеликих окружностей, то сливающихся, то расходящихся, оживающие на глазах изумленного зрителя.

Форсаж. Старт. Отрыв.

Раскинув в стороны белоснежные руки-крылья, машина уходит ввысь.

Там её уже ждут. Сопровождающие. Меньшие по размеру, но не по смертоносности.

Два выкрашенных в лазоревый камуфляж Су-34 и пара Су-35С. На подкрыльевых подвесках восемь противорадиолокационных Х-31ПД и столько же противокорабельных Х-59МК2.

Неплохое подспорье для возглавляющего строй дальнего бомбера.

А лететь не так уж и далеко.

До нужной точки на побережье всего восемьсот километров.

Дальше выход на боевой курс, пуск, дорога домой…

Обычная боевая работа…

Ормузский пролив. 8.06.2018 г. 19:10

Берега не было видно. Ни северного, ни восточного. Только тёмная масса абсолютно чёрной воды, сливающаяся на горизонте с не менее чёрным небом. На западе закат еще догорал, и море казалось красным, словно кровь грешников, пытавшихся прорваться из преисподней, но не преуспевших и теперь искупающих новый грех новым страданием.

На юг Роберт Лайтфут, командир эсминца «Лабун», не смотрел. Хотя именно там перемигивались огнями гражданские яхты и катера, горел на мысе маяк, а звёздное небо подсвечивалось сиянием улиц близкого — около пяти миль — Эль-Хасаба. Это были свои, и их опасаться не стоило. Чужие прятались в другой стороне. Тёмной, нагоняющей страх, затихшей, как перед бурей.

Триста пятьдесят миль за двенадцать часов. К Ормузу «Лабун» и «Хиггинс» шли максимальным ходом, напрягая газотурбинные установки, сжигая драгоценное топливо. Пуски ракет по русским и сирийским аэродромам производились из района Эль-Джумайль севернее Бахрейна. А уже через час из штаба флота пришла директива «Срочно идти в Оманский залив на соединение с 5-й АУГ». Чем она вызвана, на эсминцах узнали достаточно скоро. Русские — уму непостижимо — смогли разгромить 8-ю авианосную группировку и утопить «Гарри Трумэна». Восточное Средиземноморье для Соединенных Штатов оказалось потеряно.

Потерять ещё и Аравийское море командование не хотело, поэтому решило собрать главные силы в один кулак. Из акватории Красного моря к Баб-эль-Мандэбскому проливу и выходу в Индийский океан спешили крейсер «Шайло» и эсминец «МакКэмпбелл». Ещё три эсминца — «Фитцджеральд», «Стетем» и «Бенфолд» — подверглись ночной атаке неизвестных ракетных катеров и подлодок, получили серьезные повреждения, и их отбуксировали в саудовский порт Джедда.

Впрочем, даже на два сохранившихся корабля американские адмиралы пока не рассчитывали. До места встречи «Шайло» и «МакКэмпбеллу» двигаться более суток, а собрать сильную группировку, способную защитить единственный оставшийся в регионе авианосец и хоть как-то поддержать реноме военно-морской сверхдержавы, требовалось прямо сейчас. Сейчас — потому что открытого выступления Ирана на стороне русских ожидали в самое ближайшее время, а перекрыть Ормузский пролив минами, морской артиллерией и ракетами — первое и наиболее очевидное, что сделают персы, получив команду атаковать…

— Сэр! «Декстроуз» слева на крамболе.

— Что говорят?

— Сообщают, траление завершено. До Фуджайры фарватер чист.

— Дайте-ка мне громкую связь, — приказал Лайтфут вахтенному.

— Тринадцатый на связи, сэр!

— ЭрДжей, как дела? — чуть наклонившись к консоли, поинтересовался коммандер.

— Твоими молитвами, Боб, — рассмеялись в динамиках. — Прошли весь фарватер, выловили пару подарков.

— Негусто.

— Если надо, можем пройти ещё раз. Сам знаешь, «перед нами никто не ходит».

О девизе противоминного МСМ-13 коммандер, конечно, знал. Но у его корабля был свой: «без стона и плача». И потому:

— Спасибо, ЭрДжей, но вынужден отказаться. Наш ход против твоего вдвое, а ждать мы не можем. Приказ вице-адмирала Стирни.

— Понял, Боб. Счастливо дойти.

— Дойдем, никуда не денемся…

Лайтфут оторвался от микрофона и бросил взгляд на «оперативный» планшет.

Эсминец находился на траверзе Эль-Хасаба — оманского порта на оконечности полуострова Мусандам — контролируемой Соединенными Штатами и их союзниками южной половинки «ворот» в Ормузский пролив. На северной половинке, в Бендер-Аббасе, располагалась главная база ВМС Ирана. Всего двадцать миль до выводящего в океан фарватера. Чтобы преодолеть их, быстроходным иранским катерам хватит и четверти часа. И ещё не факт, что всех удастся засечь радарами.