— Ниди! — истошно верещит её благоверный, продолжая лихорадочно размахивать кочергой.

— Прыгай, я вытащу её! — командую я, даже не успев толком подумать. Oh merda, какого черта я несу? Зачем пытаюсь рискнуть жизнью, чтобы помочь практически незнакомой девчонке?

Но времени на раздумья нет.

Я решительно бросаюсь к лестнице.

И на первой же ступеньке сталкиваюсь с невесть откуда взявшимся героем.

— Забери Бьянку и бегите на улицу! — командует он, пытаясь меня оттолкнуть. — Я разберусь с ними!

Бросаю короткий красноречивый взгляд на жалкий Кольт в его руке — но вместо уже привычного раздражения его глупый героический порыв отчего-то вызывает… восхищение? Чертов кретин и впрямь готов броситься в лапы кровожадных тварей с бесполезной хлопушкой наперевес, чтобы вытащить из пекла бестолковых приятелей.

Тотальный идиотизм… но его самоотверженность невольно поражает.

Наши взгляды сталкиваются — и я отрицательно качаю головой.

— Выведи их, — в моём тоне звучит непоколебимая уверенность. — Живо. И заберите с собой Вещь… Если я не вернусь.

У них есть надежда.

У меня надежд давно не осталось.

И если я подохну, попытавшись спасти чужую жизнь, это будет не самым плохим финалом.

Возможно, даже лучшим из всех возможных.

Я не говорю этого вслух — но Торп словно успевает прочитать все неозвученные мысли в моём пристальном взгляде. А может, его инстинкты самосохранения наконец берут верх над безрассудной смелостью. Впрочем, какая теперь разница?

— Будь осторожна, — кивает он. Стандартная, ничего не значащая фраза завершает наш странный короткий диалог. Первый и наверняка последний диалог без обоюдного ядовитого сарказма.

Путь на второй этаж свободен — все твари уже скрылись в глубине коридора, преследуя блондинку и её благоверного. Быстро поднявшись по лестнице и на секунду не опуская автомата, я мгновенно оцениваю обстановку. Длинный узкий коридор тянется по обе стороны от крохотной лестничной площадки — и в самом его конце по правую руку проклятые мерзкие твари атакуют запертую дверь, за которой укрылась семейка идиотов.

Одиннадцать мертвяков.

Девять патронов в магазине.

Погано. Чертовски погано.

Прицелившись в затылок ближайшему ожившему трупу, я спускаю курок. Его сгнившие мозги мгновенно вылетают из простреленной черепной коробки и с противным чавкающим звуком впечатываются в картину на противоположной стене. Окончательно исдохшая тварь мешком валится на пол, остальные на секунду оборачиваются в мою сторону — но не сдвигаются с места, продолжая наседать на хлипкую дверь. Похоже, биение трёх сердец по ту сторону кажется им более манящим. Тонкое дверное полотно жалобно трещит по швам и буквально ходит ходуном. Сквозь утробное рычание тварей я отчётливо слышу панические вопли беременной блондинки — и снова стреляю.

Один раз.

Третий.

Пятый.

Каждая пуля достигает своей цели, количество живых мертвецов стремительно сокращается, но автомат неожиданно даёт осечку на шестой попытке. Oh merda. Трижды. Нет, десятикратно. Похоже, я ошиблась в расчётах — патронов осталось меньше, чем мне казалось изначально. Но мощный всплеск адреналина сиюминутно подстёгивает меня совершить ещё один поистине безумный поступок.

В кармане моих джинсов всегда лежит складной перочинный нож. Обычно я использую его, чтобы вскрывать консервные банки, но теперь крохотный ножик может стать последним шансом на спасение. Не для меня. Для них. Двух с половиной идиотов, которых я толком и не знаю — и вряд ли теперь смогу узнать.

Достав своё последнее оружие, я большим пальцем зажимаю кнопку на рукояти, и маленькое узкое острие с тихим щелчком выскакивает наружу. А мгновением позже я быстро чиркаю ножом по собственному запястью, почти не ощутив боли. На месте глубокого пореза тут же выступает кровь. Горячая насыщенно-алая жидкость с тонким металлическим запахом струится по моей руке, капая с кончиков пальцев на грязный пол.

Проходит не больше трёх секунд, прежде чем твари улавливают манящий аромат — и хищные инстинкты сиюминутно заставляют их всех обернуться ко мне.

— Идите сюда, сволочи, — зачем-то шиплю я сквозь зубы, впившись пристальным немигающим взглядом в подёрнутые мутной плёнкой глаза одного из мертвецов. Тот плотоядно скалится, ноздри расширяются, шумно втягивая воздух с таким притягательным ароматом свежей крови. Я демонстративно вскидываю вверх порезанную руку, и на моих губах невольно расцветает презрительная усмешка. Если мне суждено сегодня подохнуть, я заберу с собой в Ад каждого из них.

А потом все шесть тварей как по команде начинают надвигаться на меня — тянут руки в тёмных трупных пятнах, хрипло рычат и движутся вперёд нестройными рядами, неуклюже подволакивая омертвевшие конечности. Я медленно отступаю назад.