— Тай был убит горем, я тоже был подавлен. Мы обосновались в трейлерном парке, много пили и практически не разговаривали, — хренов герой сокрушенно вздыхает и потирает переносицу двумя пальцами. — Каждый был поглощен собственной трагедией… Но однажды, когда запасы еды и выпивки закончились, я решил совершить первую вылазку за пределы убежища… И в супермаркете столкнулся с одним парнем. Как сейчас помню, его звали Юджин Оттингер.

Я раздражённо цокаю языком и возвожу глаза к потолку — долгие предисловия действуют утомительно. И какого черта большинство людей не способно доносить информацию кратко и по существу?

— Мы разговорились. Он был учёным, этаким безумным гением… — Ксавье выдерживает очередную продолжительную паузу и вздыхает с драматизмом, достойным Оскара. — И он сказал, что вирус появился из-за неудачного эксперимента. Якобы он работал в Зоне 51,{?}[Строго засекреченный объект Военно-воздушных сил США. Точное предназначение неизвестно, но считается, что на территории Зоны находится множество лабораторий для разработок нового оружия массового поражения.] где разрабатывали биологическое оружие, но что-то пошло не по плану…

— Твой безумный гений — не более, чем сбежавший пациент психушки, — заключаю я, едва не скрипя зубами от нарастающего раздражения. — Ты и правда настолько глуп, чтобы верить первому встречному?

— Уэнсдэй, я и не поверил. Он предлагал поехать с ним, сказал, что в Сент-Джонс базируется секретная лаборатория, которая теперь занимается созданием лекарства от заражения, — oh merda, очередная глупая сказочка для наивных фермеров. Пока я задаюсь мысленным вопросом, как можно верить в подобную чушь, хренов герой продолжает свой идиотский рассказ. — Я решил, что это бред сумасшедшего и отказался ехать. А потом забыл об этой встрече почти на три года… Пока мы не поймали оттуда сигнал.

— Однажды ты подохнешь по вине идиотских иллюзий, — сама не знаю, почему снова принимаюсь с ним спорить. Мне всегда было наплевать на чужие иллюзии и чужое мнение, но чудовищная наивность Торпа и его спутников регулярно доводит меня до белого каления. Настолько сильно, что мой голос звучит непривычно эмоционально. — Если лекарство существует, почему мы сейчас заперты в ловушке? Почему заражение продолжается?

— Я не знаю, Аддамс, — он снова вздыхает и опускает глаза в пол. — На самом деле, я никому об этом не рассказывал… кроме тебя.

Не зная, что ответить на последнюю странную реплику, я неопределённо пожимаю плечами.

Диалог неизбежно заходит в тупик — молчание повисает в воздухе словно туго натянутая гитарная струна. В зловещей тишине заброшенной квартиры не слышно не единого звука, кроме едва уловимого рычания тварей по ту сторону входной двери.

Они не уходят. Продолжают топтаться на лестничной площадке подобно плотоядным стервятникам — и с каждой минутой надежды выбраться отсюда живыми неизбежно тают.

Но открыть дверь и броситься в бой — всё равно что подписать себе смертный приговор.

Их слишком много. Нас слишком мало.

Но круглый солнечный диск ещё стоит в зените, заливая пыльную мёртвую гостиную ярким светом — и пока что время на нашей стороне.

Откинувшись на спинку мягкого дивана, я снова прикрываю глаза.

Очевидно, мне всё-таки удалось задремать.

Сквозь прерывистый тревожный сон я вдруг ощущаю прикосновение тёплых пальцев к собственной руке, всё ещё лежащей на гладком стволе автомата. Резко распахиваю глаза — и встречаюсь взглядом с хреновым героем, который почему-то перебрался на мой диван и теперь сидит недопустимо близко.

Черт бы его побрал.

— Извини, что разбудил, — он поспешно отдёргивает руку и отодвигается подальше, возвращая необходимую социальную дистанцию. — Но нам нужно что-то предпринять… Они не ушли. А солнце скоро сядет.

Oh merda.

Похоже, я проспала несколько часов.

Теперь гостиная окрашена в золотисто-багряные тона заходящего солнца. И теперь спасительного времени больше нет. Если нам не удастся выбраться отсюда в самое ближайшее время, мы будем обречены на медленную мучительную смерть от жажды и голода. Или будем вынуждены пустить себе пулю в лоб, как хозяин квартиры, утративший веру в Бога и в спасение.

— Пошли, — я резко поднимаюсь на ноги, одновременно убирая за спину автомат, и решительно направляюсь в сторону коридора.

Тихо приблизившись к запертой входной двери, я отодвигаю в сторону круглую заслонку глазка — и с губ против воли слетает тяжёлый вздох.

Проклятые заживо гниющие твари не просто не ушли. Их стало ещё больше.

Всё крохотное пространство лестничной площадки забито ими до отказа — словно за то время, пока я спала, мертвецы успели позвать собратьев.