И вдруг я словно услышала её ответ. А что я, по-твоему, должна носить? Чёрные свитера, неотличимые друг от друга? Тебе никогда не бывает скучно? Ты не хочешь надеть что-то другое? Ты хоть представляешь, Ава, чего ты вообще хочешь?

В такси по дороге домой я представляла себе возможные дополнения к моему гардеробу: лакированные малиновые туфли на каблуках, свободное пальто с леопардовым принтом, что-то, что угодно с меховой отделкой. Что, если? – думала я. Что, если? Что, если? Вы, наверное, сочтёте меня легкомысленной, детектив, но поверьте мне, эти вопросы были для меня настоящей революцией. Никогда прежде я не пыталась отбросить в сторону навязанные извне представления о том, что я должна была делать, чего хотеть и какой быть.

Я предавалась мечтам, когда мне пришло сообщение от Винни. Сумки пришли. Они идеальны! Качество просто невероятное. Позвони, когда сможешь обсудить дальнейший план.

У меня не было времени ответить, потому что машина уже подъехала к дому, и при виде BMW Оли на подъездной дорожке все остальные мысли вылетели у меня из головы. Водитель вытащил из багажника наш чемодан, а я вытащила автокресло, на котором лежал спящий сын. Папа дома, прошептала я.

Оли сидел в гостиной и что-то яростно печатал на ноутбуке. Когда я поставила автокресло на пол, Анри открыл один глаз, нахмурился и потянул себя за ухо, но увидел отца и не стал плакать. Оли поднял его на руки, расцеловал, погладил по волосам и сказал: Tu me manques (я скучал по тебе – ещё один бесящий меня французизм).

Наши взгляды встретились над взлохмаченной макушкой нашего сына. Привет, сказал Оли.

Привет.

Анри взвизгнул и начал тереть глаза, и Оли сказал, что уложит его вздремнуть. Под его воркования о том, как он любит сына, я отнесла чемоданы в спальню. Кровать была такой же, как я её оставила: одеяло скомкано, на подушке вмятина от моей головы. Всё то время, что нас не было, Оли здесь не спал. Я открыла окно, чтобы проветрить.

Оли стоял в дверном проёме, смотрел, как я распаковываю вещи. Привет, сказала я.

Привет. Уголки его рта чуть приподнялись, и я ощутила странное смущение.

Я решил, ну её, эту квартиру, сказал он. Переедем всей семьёй, когда ты будешь готова.

О большем я и мечтать не могла, но когда, приглядевшись, я заметила фиолетовые круги у него под глазами и щетину на подбородке, я ответила: не надо. Я же понимаю, как много тебе приходится работать.

Его брови поползли вверх.

Я была эгоисткой. Живи там. Мы с Марией справимся.

Ты уверена? – робко спросил он.

Уверена.

В тот день мы впервые за несколько недель занимались любовью. И впервые за долгое время всё во мне бурлило, как море. Когда я изумила Оли тем, что забралась сверху – чего не делала очень давно – у него вырвался гортанный стон, такой рефлекторный, такой интимный, что моя душа наполнилась нежностью, чистой и медово-сладкой.

Потом мы, обнявшись, лежали среди сбившихся простыней, пока Анри не призвал нас воем. Мы притащили его в спальню, заказали сааг панир [4] и курицу тикка масала и с упоением набили животы. Оли порадовал сына блестящим набором поездов, и целый час они любовались, как маленькие деревянные вагоны бегут по рельсам. Когда Оли начал зевать, я велела ему идти спать; а сама осталась с нашим мальчиком, страдавшим от смены часовых поясов.

Было уже за полночь, когда я забралась в постель и прижалась к мужу, наслаждаясь теплом его тела. Проснувшись на рассвете, я обнаружила, что он уже уехал, чтобы успеть до пробок.

Выждав ещё несколько часов, я позвонила Винни, чтобы сказать, что никакого дальнейшего плана не будет и наши деловые отношения закончены.

Эти сумки просто блеск, сказала она вместо приветствия. Теперь вот что: мне нужно, чтобы ты открыла кредитную карту, придумала имя, что-нибудь попроще…

Нет-нет, перебила я. Никакого следующего раза. Больше я не собираюсь в этом участвовать.

О чём ты говоришь? Ты уже участвуешь.

Это другое. У меня были смягчающие обстоятельства.

Её недоверие показалось мне искренним. Да ладно тебе, Ава, ты уже сделала всю тяжёлую работу. Впереди самое интересное, награда за неё. Твой шанс заработать лёгкие деньги и как следует повеселиться.

Все, что мне нужно было сделать, объяснила она, это отнести мою новую кредитную карту в бутик «Шанель» и купить «Габриель». А потом, пару дней спустя, вернуть обратно суперфейк-близнец.

Это совершенно не казалось мне весёлым. Даже я знала, что бутик обмануть сложнее, чем универмаг, продавцы там требовательнее, а правила возврата строже. Я сказала об этом Винни, но та ответила лишь: Ава, это такие шикарные сумки. Мы должны пойти на это. В бутиках самый широкий выбор стилей. Вот где деньги.

Трудно объяснить то чувство, которое я ощутила при её словах: покалывание в животе, блеск в глазах. Я представила, как вхожу в этот магазин с сумкой «Келли» наперевес, достаю из неё кредитную карту. Каково это, подумала я, быть такой дерзкой, такой смелой? Почему бы просто не примерить этот образ, как норковое манто?