– Ты не видела собственными глазами, но должна была осознавать, однако если предпочла закрыться от осознания, я предоставляю тебе возможность принять осознанность: ты убивала её медленно и безжалостно. Ради пересадки волос, обновления своих голосовых связок, омоложения клеток кожи. Смерть твоего клона, твоей точной копии, с очень красивым носом и со всей твоей первозданной красотой, была очень долгой и несправедливо мучительной. Однако, несмотря на это, одиннадцать тысяч сто десять восторгалась тобой вплоть до своего последнего вздоха: она носила вырезку из журнала с твоим фото в кармане своего пиджака и вместе с ним же в последний раз ушла на операционный стол зная, что её разрежут на мелкие куски и разложат по морозильным камерам, потому что того пожелала ты.

Смуглая кожа Перл По неожиданно посерела, обведенные золотой краской глаза заблестели от влаги, её голос как будто затрещал:

– Прости… Мне… Мне очень… Очень жаль…

– Не мне тебя судить и тем более не мне выносить тебе приговор, – я сжала руки в карманах кофты в кулаки. – Человеческие души отвечают перед своим Создателем. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы очистить душу от такого греха. Но, может, ты найдёшь способ? У тебя ведь ещё есть время до того, как твоя душа покинет выданное ей тело, в которое ты уже успела внедрить куски сначала созданного, а затем убитого тобой клона. Можешь попробовать успеть. Вдруг получится.

Не срываясь на быстрый шаг, я прошла мимо своей слушательницы и вышла в ворота, мимо угрюмого охранника с белоснежным наушником в ушной раковине. Не обернулась. Не коснулась оружия. Не сразу поняла, что сделала, или вернее – чего не сделала. Автобус подошел удачно вовремя – стоило мне только дойти до остановки, как он открыл передо мной свои высокие двери. Приняв меня в своё пустое нутро, он вновь тронулся, и я едва не посмотрела в исписанное маркером окно, но вовремя отвела взгляд и не увидела, как прежде хмурый, но теперь испуганный охранник подбегает к упавшей на колени, разрыдавшейся в голос Перл По.

Выйдя на остановке, расположенной в ста метрах от моста, ведущего к яхте Брэма, я подошла к ограде, отделяющей набережную от глубокой воды, и, осмотревшись, поняла, что рядом оригиналов нет: молодая пара уходила в противоположную сторону, старый человек с собакой стоял на дальней остановке. Я вернула свой взгляд к воде, в вечерний час ставшей казаться совсем тёмной. По небу быстро плыли свинцовые, крупные, рваные тучи, редко пропускающие через себя яркие лучи закатного солнца, холодный ветер с удовольствием трепал мои распущенные волосы, оставаясь не в силах сорвать с моей головы кепку. Я засунула руку под кофту и вытащила из-под нее тяжелый, холодный пистолет. Вынула из него полную обойму и, не задумываясь, размахнулась и выбросила её чуть влево. Бросок был хорошим – она улетела далеко. Пистолет был тяжелее и невыгодной для полёта формы, так что я и не надеялась на то, что он улетит далеко – просто запустила его изо всех сил и уже спустя пять секунд увидела, как он с глухим всплеском вошел в толщу воды. Здесь глубоко и никто не рыбачит. Так сказал Брэм. Значит, никто не выловит. А если и выловит, что ж, эту вещь никак невозможно связать со мной – пистолет принадлежит ушедшему из этого мира Джерому Баркеру, в моих руках это орудие не произвело ни единого выстрела. Ни единого…

Я планировала убить их всех: Эбенезера Роудрига, Марису Мортон, Перл По, оригинала 11112. Но не смогла привести свой план в действие ни с одним из них. Всякий раз находила вполне утешительное для себя самой оправдание своего нежелания убивать тех, кто, по моему мнению, заслуживает смерти: у Роудрига любящие внучки; Мортон сама себя уничтожила; Перл По просто легкомысленная дурочка; информацию об оригинале 11112 я даже не попыталась выведать у Мортон, хотя наверняка знала, что она владеет необходимыми знаниями… Не сделала я этого, потому что…

Я закрыла глаза. Я не совершила даже попытку узнать об оригинале 11112, потому что уже тогда, в доме Мортон если не знала, тогда всерьёз подозревала, что не смогу отомстить. Но ещё до этого, в самом начале, я осознанно не внесла в Чёрный Список Бездушных своего собственного оригинала. Моё подсознание с самого начала знало, что я не наврежу? Никому из них, а значит и себе тоже. Так смысл искать оригинала 11112? Получается, что никакого смысла никогда и не было. Я нашла первых трёх только потому, что мне было больно, потому, что я желала опустить обожженную душу в холодную воду… Нет. Нет у меня души. Только клонированное тело. И ещё какие-то странные желания – странные, потому что если они не зиждутся на душевной тяге, тогда на чем же они зиждутся? Сейчас я хочу поскорее оказаться на яхте Брэма. Потому что рядом с Брэмом я чувствую себя в безопасности. Рядом с ним нет никаких хирургов, способных распилить меня своими острыми скальпелями на мелкие и крупные куски, нет никаких психопаток, способных дотянуться до меня своей жаждой пыток, нет никаких расчлененных друзей, не желающих оказывать сопротивление жестокости, нет Миррор, нет преследователей, нет жажды мести. Есть только Брэм, его вкусные омлеты, чистая одежда, тёплый плед, сколько угодно какао…

Засунув успевшие замерзнуть руки в карманы кофты, я быстрым шагом направилась в сторону старой-доброй яхты, желая побыстрее увидеть Брэма и услышать его глубокий, обволакивающий теплотой и уютом баритон… Переодеться, залезть под плед до ужина и знать, что больше я не выйду в мир оригиналов с целью мстить… Вот только… Только внутри какая-то огромная, пугающая растерянность. Что дальше? Ведь у меня… Не осталось цели в жизни. А выброситься в воду, как пистолет с полной обоймой, я не могу. Ведь не могу?..

К моему великому разочарованию, Брэма на яхте не оказалось. Зато его отсутствие предоставило мне возможность разобраться со своим хламом.

Вытащив рюкзак из-под дивана, я вышла на террасу и начала по очереди выбрасывать в воду остатки своей связи с Миррор, мысленно извиняясь перед природой за такое кощунство, но мне необходимо было, чтобы эти предметы исчезли навсегда, а вода – отличный растворитель и поглотитель. Сначала я порвала портрет 11112 на мелкие кусочки и выбросила их за правый борт. Затем паспорт Джерома Баркера – наставнику он больше не понадобится, и мне тоже… Порвав его листы, я выбросила их вслед за портретом 11112 – многие обрывки почти сразу пошли на дно. Дальше блокнот с ЧСБ (трёх нашла, в двух целилась из пистолета, на третью так и не наставила прицел, четвёртого даже не собиралась искать) – в клочья, в воду… Огрызок простого карандаша… Флешка. Ею я только замахнулась. Но вовремя остановилась, вспомнив последнюю просьбу 11112. Вернула обратно в сумку… Банковскую карточку отложила. Сборник красиво сложенных слов я даже пальцем не тронула. Но вдруг заметила, что дно сумки неестественно выгнуто. В голове отчего-то вдруг всплыли слова Баркера: “Месть — это не выход, а тупик…”. Почему я не вспомнила их раньше? Не вспомнила и зашла в тупик… А сейчас… Смогла ли я выбраться из тупика, не стал ли он для меня “конечным”? Я уже скользнула кончиками пальцев по дну сумки, но вдруг услышала громкие голоса – женский и мужской, – они шли по мосту и будто приближались. Резко захлопнув сумку, я вернулась внутрь яхты, заперла выход на террасу и отложила сумку на диван, мгновенно позабыв о ней. Внутри меня как будто начал распространяться зуд… Где Брэм? Он мне нужен.