– Прости!

Что?.. Он просит прощение?.. За что?.. Что он делает?.. Он хочет что-то со мной сделать?.. Он узнал кто я и решил… Решил…

Морозильная камера…

Гвозди…

Шкаф…

– Брэм… Нет… Брэм… Открой! – попятившись назад от двери, я стала задыхаться ещё сильнее. Мне бы одеваться, мне бы выбивать окна, а я… Я… Задыхаюсь! Я снова заперта! Отовсюду торчат гвозди…

– Я открыл окно, чтобы проветрить, – его голос стал приближаться, – вот дверь и хлопнула от сквозняка, – ручка двери задергалась, но не открылась. – Ариадна, ты заперлась?

– Дверь!.. Открой!.. Пожалуйста, открой!..

Я уже не говорила… Я просто глотала гласные и выплевывала согласные… Я оцепенела: ни шага, ни вздоха, ни разжатия сжатых до боли кулаков – я даже моргнуть не могла… Ступор… Паника… Ужас…

Ручка дёргалась-дёргалась-дёргалась, но дверь не открывалась!.. Гвозди отовсюду вырастали, тянулись к моей коже, чтобы проколоть её, вонзиться в меня… Тени начали расти… Воздуха почти не осталось… И вдруг… Дверь распахнулась – гвозди сразу же вернулись назад в стены и спрятались в них, тени забились в углы…

– Ариадна, – Брэм схватил меня за голые плечи, – что такое? Ты ледяная… Испугалась, что ли?

– Заперлась… Она, просто… Закрылась…

– Присядь, – он подтолкнул меня к кровати, я села и в эту же секунду вспомнила, как дышать: резко выдохнув, я как будто вернулась из лишенного кислорода вакуума в реальность…

– Наверное… Наверное, просто испугалась запертого… Пространства, – я провела ладонью по лицу и остановила её на подбородке, испуганно пытаясь понять, что это было. – Со мной прежде такого не бывало…

– Ты просто в прошлом пережила что-то связанное с запертым пространством, верно? – он снял со своего плеча кухонное полотенце, отбросил его на прикроватный стол и сел рядом.

Я зажмурилась. Перед глазами сразу же предстала чёрная дверь с торчащими из неё гвоздями… От неожиданного прикосновения к моей руке я непроизвольно вздрогнула.

– Эй, не думай об этом, – он заговорил каким-то другим, до сих пор неизвестным мне тоном. – Давай подумай о чём-нибудь хорошем…

– О чём? – я действительно не знала о чём. Видимо особенно ярких хороших событий в моей жизни до сих пор не случалось, зато ярких плохих в моём арсенале памяти определённо точно находилось предостаточно: шрамы, травмы, взрывы – все сразу же начали вспыхивать в моих тягостных воспоминаниях.

– Чего бы ты хотела?

– Я не знаю…

– Ну, давай, придумай, и мы организуем это. Мечты, как и надежды, должны быть смелыми.

– Покатаемся на яхте? Как тогда… С фильмом и вкусным ужином.

– Это то, чего ты хочешь? – он улыбнулся, и я наконец посмотрела на него.

– Да, это то, чего я хочу. А чего хочешь ты? – он не отвечал. Просто как будто аккуратно смотрел на меня, продолжая удерживать свою руку поверх моей. Молчание затянулось, и я захотела спросить ещё: – Почему ты так добр со мной? Из-за чего? Должна же быть причина.

Я действительно не понимала, но он объяснил. Очень доходчиво.

– Потому что ты мне очень нравишься, Ариадна. А то, чего я уже не первый день хочу…

Он не договорил. Вдруг пригнулся ко мне – не резко и не медленно, так, чтобы я не испугалась, но и чтобы не успела сориентироваться, – и поцеловал меня прямо в губы. Я ответила на его поцелуй спокойно, почти сразу, но стоило ему отстраниться, как спокойствие сменилось беспокойством такой силы, что мне пришлось сделать глубокий вдох.

– Забудь про моё первое желание, – поспешно проговорила я, что заставило Брэма замереть в напряжении. – Я хочу ещё поцелуй.

Наши взгляды встретились на две секунды. Он, кажется, не сразу понял мои слова, или не сразу поверил в то, что они значили. Спустя же эти две секунды он вдруг взял моё лицо обеими руками и поспешно прижался к моим губам своими. Мои ощущения мгновенно обострились: его губы были горячими, а борода колючей, язык вдруг стал настойчивым и уверенно проник в мой рот… Я сделала глубокий вдох от странного ощущения, начавшего разливаться по всему моему телу… Прежде я никогда не пробовала целоваться, потому что не хотела наблюдать за уходом тех парней, которым позволяла бы касаться своего тела… Но Брэм не клон – его не разберут, он останется навсегда. Если не со мной, то без меня, но он останется – я не увижу его ухода, а значит можно… Можно разрешить ему…

Опустив обе руки мне на талию, не переставая целовать меня в губы, он заставил меня встать перед ним, и вскоре я уже сидела на нём, подогнув ноги. Поцелуй разгорался, становился всё более безудержным, внизу моего живота начал разливаться необычный, приятный пожар, похожий на щекотку…

Он лёг на кровать и потащил меня за собой. Я оказалась сверху. Он схватил меня руками сначала за бёдра, но вскоре переместил свои большие, горячие ладони на мои оголившиеся ягодицы, начал сжимать их… Я начала терять контроль и в итоге едва нашла в себе силы, чтобы на полмиллиметра отстранить свои губы от его губ: