– Мы просто знакомые…

Мне вдруг стало нестерпимо досадно от собственных грустных мыслей: “Даже не друзья… Просто я “прибилась к его яхте, словно водоросль”.

Мне надоело находиться под этим прицельным взглядом, пытающимся, но не способным пробить меня насквозь. Под предлогом желания справить нужду, я отправилась в уборную комнату, в которой провела пять минут, стоя напротив зеркала и смотря в свои глаза. “Ну вот же”, – мысленно говорила я самой себе, заглядывая в самую глубину своих тёмных зрачков. – “Вот же душа. Я вижу её. Я чувствую её. Но как же… Как же они говорят, что её у меня нет, если она… Есть”.

Мне позвонил Илайя. Додумался только после того, как дошел до своей съемной квартиры и принял от Риты лёд из морозильника. Меньше чем через десять минут после его звонка я ворвался в пустой бар. Бабирай с невозмутимым лицом стояла за барной стойкой и протирала пивные бокалы.

– Где она?!

– А я смотрю, слухи быстро разлетаются.

– С ней всё в порядке?!

– Да не несись ты так, буйвол! Последние гнилые доски на этом пароме переломаешь и потопишь мой бизнес к илу! Всё в порядке с твоей девчонкой.

– Что случилось? – услышав о том, что с ней всё в порядке, я занял барный стул и тяжело выдохнул, но это не помогло снять напряжение.

– Хочешь знать, что случилось? Вот, смотри, – с этими словами она протянула мне планшет с включенной записью с камер видеонаблюдения. От увиденного я застыл с широко округлившимися глазами. То, что творила Ариадна… Вернее, как она творила…

– Вот-вот, у меня примерно такое же выражение лица было, а я видела это собственными глазами, – Бабирай забрала из моих рук планшет и при мне удалила видео. – С глаз долой и с сердца вон. Вдруг пострадавшие заявят в полицию? Скажу, что камеры не работали. Ну, что скажешь?

– Я не… – я замолчал.

Бабирай, встряхнув полотенцем, уперлась одной ладонью в бок и снова тяжело вздохнула:

– Девчонка дерется так, будто имеет не просто тренировочный, а реальный боевой опыт. Мой Илайя так не дерется, из максимума может только стулом приложить, а она использовала серьёзные приёмы. Ты ведь, как никто другой, знаешь, что я в боевой технике разбираюсь, – голос моей старой подруги стал чуть ниже, что должно было мне напомнить, с кем именно я имею дело.

– Да, я знаю, кем ты была в прошлом.

– Это не прошлое. Это часть меня настоящей. И вот что тебе скажет та Баби, которая понимает в бою больше, чем ты себе можешь представить: у девчонки с самого начала были сбиты костяшки пальцев. Когда ты её только привёл сюда, у неё была рассечена и губа. Сорвалась же она из-за банальщины – из-за очередного хмельного горлопанства зачуханного пьянчуги о том проклятом Миррор. Я так и не поняла, в чём тут дело, но, знаешь что: будь-ка ты осторожнее с этой девочкой. Берегись.

– Ты предлагаешь мне поберечь её или мне поберечься её?

Бабирай замерла, сверля меня своими большими глазами, а потом вдруг выдала:

– Возможны оба варианта.

Мы молча вернулись на яхту. Брэм, кажется, хотел со мной поговорить, но я была расстроена, так что диалог не получился. Вернувшись, я сразу же отправилась в душ, желая смыть с себя тяжелый день.

Месть – это точно не моё. Хотя бы с этим разобралась. Хотя бы от этого стало легче так, словно избавилась от угнетающего груза.

Проведя целых десять минут под потоками тёплой воды, я хорошенько протерлась и кое-как высушила волосы слабым потоком фена, после чего забросила грязную одежду в стиральную машину, плотно обмоталась полотенцем и привычно прошла в спальню. Открыв шкаф, я на секунду замерла от приятного и уже знакомого ощущения: мне выделили целую полку под мою одежду! Моя одежда, моя полка – не общее, не ничьё, а моё, как уголок, в который можно забиться и спрятаться, но не для того, чтобы потеряться, а для того, чтобы найтись… Наверное, что-то подобное испытывают люди, когда с улыбками на лицах говорят о своих домах. Безопасность…

Я взялась за свою заботливо сложенную футболку и в следующую секунду подпрыгнула от испуга: входная дверь в комнату захлопнулась с оглушающим хлопком!

Подбежав к двери, я схватилась за ручку, но она не открывалась… Она была заперта! Я огляделась – всё в комнате было заперто, от дверей до занавешенных окон… На меня мгновенно напала ужасная, неконтролируемая паника. Я врезалась плечом в дверь:

– Брэм! – выкрикнув это имя, я вдруг заметила, что как будто начала задыхаться.