При этом ни у одного скелета нет внешних повреждений. Причина гибели абсолютно непонятна. Да и состояние останков вызывает массу вопросов. Раз они лежат здесь так долго, что абсолютно вся плоть сгнила, почему мебель и одежда в относительно приемлемом состоянии? Где тут логика?

Выйдя из очередной квартиры, вижу выскочившего в коридор зеленокожего, на чьём лице застыла озадаченная гримаса. Заметив меня, сразу объясняет её причину.

— Толб что-то нашёл. Толб не уверен, но думает это важно.

Развернувшись, сразу же бросается внутрь апартаментов, а я шагаю к дверному проёму. Внутри просыпается параноик, намекающий на тот факт, что сейчас карлику будет элементарно подловить меня, зарезав ножом.

Мысль, мягко говоря, не самая рациональная, но внутрь я всё же захожу готовый к потенциальному нападению.

Впрочем, ожидания не оправдываются — гоблин обнаруживается в соседней комнате. Стоит около очередного скелета, уставившись на пол под своими ногами.

Сначала не понимаю, что он тут мог найти? А потом присматриваюсь к участку поверхности, который внимательно изучает Толб. И сразу же чувствую, как мои глаза сами по себе ползут вверх.

Слова. Они еле видны — чем бы их не писали, вещество выцвело и почти стёрлось. Но буквы я разобрать могу.

— Толб молодец? Толб понимает, что это текст, но не может прочитать. Грустно.

Глянув на карлика, жестом показываю, чтобы он отошёл в сторону. Тот факт, что он не знает языка, безусловно, печален. Но у нас тут не вечер психологических посиделок.

Подойдя ближе к почти стёршимся буквам, опускаюсь рядом на одно колено. Вглядываюсь, пытаясь разобраться. По мере того, как одну за другой распознаю надписи, внутри появляется чувство недоумения. У человека, который оставил послание, явно было немного времени, так что выражался он коротко и рублёно.

Убей себя. Не дай им… Убей. Себя. Убей.

После «им» было еще какое-то слово, но там абсолютно ничего не разобрать. Судя по цвету, писал он своей кровью. И очень давно.

В процессе, внутри показывается Диана, которая тоже опускается на пол. Прочитав написанное, тихо хмыкает.

— Не слишком оптимистично.

Выпрямившись, негромко цокаю языком. Выглядит всё это и правда не очень радужно. С другой стороны, человек, оставивший надпись, однозначно был в состоянии полного шока. Скорее всего, вообще умирал. Хотя, зачем тогда писать о самоубийстве, раз ты и так загибаешься?

Глянув на мрачную девушку и довольного собой зеленокожего, указываю кивком на выход.

— Идём. Надо пройтись по остальным квартирам.

Находка побуждает продолжить поиски и мы обшариваем ещё полсотни апартаментов на этом этаже, но больше ничего не обнаруживаем. Скорее всего, тот бедолага был не единственным, кто оставил после себя какой-то след. Особенно, если учесть количество многоквартирных зданий, которые находятся в Руинах. Но у меня нет ни времени, ни человеческих ресурсов, чтобы обыскать их все.

Когда устраиваемся за столом в одной из больших квартир, оставив Диану в качестве часового, рассказываю остальным о содержании находки. Заодно излагаю детали схватки с приговорённым, который чуть не достал нас в Пустоши.

Через секунду после того, как заканчиваю, слышится голос Аннет.

— Надуть и взорвать, шеф! Первый, значит, говорил, что умирал, пытаясь выбраться, а второй советует себя убить, чтобы кто-то не победил? Бордель дэ мэрде! Куда мы попали?

Рядом с ней усмехается Георг, выгребающий остатки содержимого консервной банки. А я решаю уточнить момент, который уже давно сидит в голове.

— Как у тебя получается говорить на французском? Все остальные слова звучат на том же самом языке, который используется другими. Но вот твоё «бордель дэ мэрде» звучит иначе.

Брюнетка озадаченно морщится.

— Если честно, я даже не задумываюсь. Просто говорю, как привыкла. И ты сейчас его повторил, если что.

Хм. А ведь и правда. Но в моём случае, это просто набор букв из чужого языка.

— Ты говоришь на родном языке, а я просто повторяю услышанные звуки. Это всё же разные вещи.

Девушка пожимает плечами.

— Не знаю, шеф. Правда, не понимаю, как так получается.

Лысый берсерк, уже разобравшийся со своей порцией, ставит на столешницу консервную банку. Поворачивает голову к француженке.

— Идиома, потому что. Хотя, я вот пару раз пробовал — язык ломается, все слова звучат, как в их буквальном смысле. У тебя по другому почему-то.

Та не отвечает, принявшись за свою порцию. Я же, решаю поднять ещё одну тему, которую давно хотел обсудить, но на это не было времени. Смотря на берсерка, озвучиваю вопрос.