Ствол ружья снова ползёт в сторону, оказавшись нацеленным мне в живот. Я же смещаю автомат так, чтобы держать в прицеле этого самого стрелка.

Первая реакция — удивление. Вполне искреннее, к слову. Потом на лице их лидера появляется выражение подозрения, а девушка внезапно вступает в беседу.

— Хочешь сказать, ты вломился в деревню, убил того придурка, что там командовал, а потом спокойно ушёл, прихватив с собой трофеи? Наверное, ты даже думаешь, что мы в это поверим?

Перевожу на неё взгляд, заметив, как недовольно кривится командир четвёрки.

— Они захватили нас и приволокли в деревню. Мне удалось освободиться при помощи Толба. Потом я развязал его. Ну а дальше пришлось убивать, чтобы выжить.

Брюнетка качает головой, смотря на меня, как на полного идиота. Но задать вопрос не успевает — вместо неё это делает их главный.

— Считаешь нас настолько тупыми? Хватит втюхивать нам это дерьмо. Откуда ты на самом деле? И за каким хером сюда припёрся, придурок?

Голос у него весьма раздражённый. Впрочем, я не успеваю даже набросать варианты ответов — их стрелок, который уже секунд пять пялится на мой автомат, неожиданно решает присоединиться к беседе.

— Это оружие Сонса. Я его видел, когда мы были в деревне. Вон царапина, которую оставил нож. А там металл чуть смят ударом о камни. Тот самый автомат, Крофф. Уверен.

Лидер встречающей нас группы закрывает уже распахнутый рот. Недоверчиво косится на своего бойца. Потом проходится внимательным взглядом по нам с Толбом.

Если я верно понимаю выражение его лица, то сейчас мужчине не по себе. Он даже сдвигается чуть назад.

— Отбраковка и стёртый, вдвоём вырезали целую деревню? А раз ты говоришь, что вас поймали, значит ты из свежих?

Перемещает взгляд на карлика и сразу же продолжает.

— Только вот есть одна проблема. Этот ушастик точно из старых. Новеньких они на охоту не берут. Объясни мне, как так вышло, что вы с ним оказались в одной лодке?

Гоблин что-то яростно шипит, а я озвучиваю вариант ответа, который сам пришёл в голову.

— Изначально он так и планировал. Вместе со Старшими, которые рулили в группе. Но сначала я разобрался с ними, а потом всех уцелевших схватили охотники.

Тот, кого назвали Кроффом, молчит, пристально разглядывая меня. А девушка снова влезает с вопросом.

— И вы двое сразу стали закадычными друзьями? Да ещё и прикончили Сонса, подрезав его автомат? Ты хоть сам понимаешь, как это звучит?

Если я верно улавливаю нить беседы, они по-прежнему принимают меня за кого-то ещё, что уже начинает раздражать. В голове один за другим всплывают образы из чужой памяти, а я пытаюсь изменить подход к убеждению.

— Слушайте, на самом деле мне плевать, верите вы или нет. Ещё пару дней назад я собирался зайти в свой офис. А потом очнулся в грёбанном лесу, по которому бродят банды каннибалов. Как только почти отбился от одних, появились другие. Скрутили и дотащили до того убожества, что они зовут деревней.

На секунду останавливаюсь, глубоко втягивая воздух. Стоит признать — для того, чтобы сыграть злость и раздражение, мне даже не надо играть. Всё это и так присутствует. А картинки в голове, которые не беспокоили всю первую половину дня, мелькают всё быстрее.

— И да, мы многих убили в той деревне. Повезло сходу прикончить вооружённого ублюдка, у которого оказался ствол и дымовые шашки. Под прикрытием дыма положили их главного урода и ещё человек двадцать. Потом свалили.

Как минимум, отчасти срабатывает — оба рядовых бойца мужского пола пялятся на меня с неподдельным изумлением. Но вот на лице девушки заметна тень недоверия. А командир четвёрки и вовсе усмехается.

— Вдвоём? Свежая отбраковка и мелкий стёртый? Убили Сонса и сыновей, а потом прорвались на волю?

С невозмутимым видом, киваю.

— Именно так. Я одного не пойму, чему вы все удивляетесь? В деревне было десятка два мужиков и женщины. Огнестрела почти ни у кого нет. Да вы вчетвером могли бы их всех положить, если бы внезапно ударили в спину.

Крофф хмыкает. Чуть нахмурившись, размышляет. В конце концов, определяется.

— Ладно. Если подумать, нам нет особого дела до историй свежего мяса. Но смотри, если ты на самом деле окажешься с кем-то повязан, нам придётся с этим разобраться.

Постаравшись сделать внушительное лицо, лезет в карман куртки, что-то оттуда доставая. Протягивает мне.

Два вырезанных из дерева треугольника, в центре которых грубо вырезан символ бесконечности. Каждый болтается на толстой нитке.

— Тебе и стёртому. Теперь, пока не нарушишь закон, тебя не тронут. Конечно, если сам нарываться не будешь.

Забирая своеобразные «документы», ещё раз прохожусь взглядом по всей четвёрке. Замечаю такие же нити на шеях обоих бойцов. Вот у брюнетки и командира ничего подобного нет.