— А я и не знал, что ты вернулся, Будаг!

Скорее по въевшейся привычке, чем даже из простой вежливости, я спросил:

— Как дела?

Карабаглы, суетясь и поглядывая все время на дверь, начал говорить, как он счастлив и доволен, что его освободили от административной работы. Мол, он мечтает заняться медициной, но, к сожалению, и на новом месте, в больнице, он руководит, увы, хозяйственными вопросами.

— Ушел бы, — с иронией заметил я.

— Разве я могу уйти?! — воскликнул он. — Меня не отпустят.

— Когда ты заведовал этим отделом, ты, наверно, тоже так говорил. А между тем совершил множество ошибок и принес достаточно вреда, — грубо оборвал я его. — Добрую славу легко потерять, а от дурной трудно избавиться!

Сахибу стало ясно, что во мне он не найдет сочувствующего. Сославшись, что его ждут, он убежал. Я подумал, что он рыл могилу Мансуру, а сам же в нее и угодил.

В кабинет вошел Рустамзаде. Я рассказал о своей беседе с Сахибом Карабаглы.

— Каждая трава на своем корне растет, — сказал он, усмехаясь. — И этот тоже из отряда Сазагова.

Мы не успели перемолвиться парой фраз, как в комнату заглянул Тахмаз. Он заулыбался и обнял меня с большой сердечностью. Мансур молчал.

— Когда отряд теряет предводителя, начинаются разброд и шатания в его рядах, — горько пошутил Тахмаз Текджезаде. — После твоего отъезда мы именно в таком положении.

Рустамзаде еле заметно усмехнулся, но острый взгляд прокурора заметил это. Текджезаде покачал головой:

— Я не умею долго держать обиду в сердце, доктор! И не желаю ссоры друзей. Запомните это!

Но Рустамзаде словно ничего не слышал. Тогда Тахмаз обратился ко мне:

— Где ты остановился?

— У Рустамзаде.

— Где собираешься работать?

— Хочу поехать в сельскую школу учителем.

— Ты всего нужнее здесь, Будаг! Давай встретимся и поговорим! А сейчас, к сожалению, я вынужден спешить. — И он ушел.

Рустамзаде насмешливо смотрел ему вслед.

— Такой умный и проницательный человек поддался уговорам ничтожного Сазагова.

— Но у того, наверно, есть какие-то веские аргументы, если Тахмаза удалось убедить! — воскликнул я.

— Им, видите ли, не нравится категоричность отношений Рахмата Джумазаде к людям: мол, судит обо всех только с точки зрения полезности делу, не заглядывая в душу человека.

— Только человек, который несет груз, чувствует его вес.

— Правильно, но им кажется, что Сазагов вполне сможет справиться с работой секретаря укома; они забывают о его собственных недостатках: злобности, мании величия. Это он сейчас такой, когда заинтересован в их помощи. Он добр с ними, я бы даже сказал — заискивает перед ними, и они поддались на его удочку…

Я не успел ответить, потому что зазвонил телефон, висевший на стене. Рустамзаде снял трубку и тотчас протянул ее мне. Я сразу узнал голос Джабира. Во мне зашевелилась неосознанная обида, но Джабир сразу же попросил у меня прощения за то, что не навестил меня в Шуше, и стал договариваться со мной о встрече. Мы условились увидеться в обеденный перерыв.

Я закончил говорить по телефону и повесил трубку, а Мансур встал, подошел к двери и запер ее на ключ.

— Знаешь, Будаг, я тоже думаю, что тебе не следует покидать Лачин. Кто, кроме тебя, способен урезонить таких людей, как Тахмаз и Джабир?! Если уж тебе так хочется учительствовать, возьми полставки в городской школе и не отказывайся от того, что тебе предложил Рахмат Джумазаде.

— Мансур, если говорить честно, то я всю свою жизнь мечтал стать учителем. А после шушинских курсов мне это просто необходимо. Если я возьму полставки в школе и займу должность заведующего Политпросветом, то и там и здесь дело буду делать наполовину. Нельзя работать в школе вполсилы! От этого зависит наше будущее — каков учитель, таковы и ученики!

— Вот за это я тебя люблю, Будаг! Люблю и уважаю! Если бы все наши люди думали и поступали так!.. Ведь именно к этому и стремится Рахмат Джумазаде. А некоторые, забыв о долге перед собственной совестью, стремятся к карьере вопреки сознанию, что не смогут принести на своем месте пользу народу.

В столовой во время обеда мы встретились с Джабиром. После обеда он затащил меня на квартиру — в комнату, которую мы в прошлые дни делили с ним.

— Твоя постель так и стоит в комнате в ожидании тебя, Будаг!

Я улыбнулся:

— Не могу обидеть Рустамзаде.

— А что особенного в твоем Рустамзаде? Наверно, только то, что он рабски верен Рахмату Джумазаде!

— Уважать председателя исполкома — долг человека, который работает рядом с ним!

— Угождение не уважение!