— Я говорю о борьбе с беками!

— Оказывается, вы тоже с ними боролись? — удивился я.

— Методы борьбы бывают неоднозначны.

— Возможно. Только я не улавливаю связи в вашем разговоре… Если говорить о борьбе с беками, то в сегодняшнем Курдистане их не осталось, не считая тех, кто честным и праведным трудом заслужил право быть в наших рядах.

— Старые беки ушли, зато новые появились!

— Кого вы имеете в виду, товарищ Сазагов?

— Тех, кто занимается самоуправством.

— В чем оно заключается?

— Рахмат Джумазаде безжалостнее беков и опаснее Бекирова и Зюльджанахова вместе взятых! — проговорил он, и в глазах его загорелся гнев.

— Факты?

— В Лачине многие коммунисты не имеют работы!

— Например?

— Коммунист с двадцать первого года Ислам Джавазов.

— Это тот, который метит в наркомы и не ниже?

— Коммунист с двадцатого года Азии Наджафов.

— А этот спит и видит себя директором банка, хотя не в ладах с арифметикой.

Незаметно в разгаре спора мы перешли на «ты».

— Позволь тебя спросить, Аяз: где ты работал, когда Рахмат Джумазаде приехал в Лачин?

— Ты ведь знаешь, в лекторской группе.

— А сейчас ты заведуешь одним из важнейших отделов в укоме партии — отделом агитации и пропаганды. Оглянись вокруг, посмотри, в каком кабинете ты сидишь. Чем же тебя не устраивает руководство Джумазаде? Чем он тебя обидел?

— Разговор, вижу, предстоит долгий… — неожиданно сказал Сазагов. И предложил: — А что, если мы выпьем с тобой крепкого чая с лимоном?

— Боюсь, что крепкий чай только прибавит мне силы для спора с тобой!

— А не кажется ли тебе, что ты, как говорится, противишься помолу зерна, потому что жалеешь жернова?

— Я не противлюсь, товарищ Сазагов, просто твое зерно еще сырое, не просушилось как следует. А хлеба из сырого зерна не получится!

Он улыбнулся, сверкнув золотыми зубами.

— Ты все пытаешься меня задеть, Будаг, а напрасно. Говорят, чем больше крыша, тем больше на ней снега. Но приходит время, и снег тает. Авось и мы дождемся такого времени…

— Теперь я понимаю, Аяз: тебе трудно работается, потому что жажда высокой должности застилает тебе глаза на все другое.

— Я никогда не был ослеплен высокими должностями!

— Это отговорки. Борьба, которую ты ведешь, — только из-за власти! И те, кто тебя окружают, смотрят тебе в руки, что ты им в будущем пообещаешь в случае победы.

— Уж не Рахмат ли Джумазаде научил тебя этим доводам?

Я промолчал. В этот момент принесли два стакана чая с лимоном. Мне бы встать да уйти, но хотелось пить, и я сделал два-три больших глотка, а потом ответил Сазагову:

— Я дважды в Курдистане выходил на поле битвы за справедливость и дважды оказывался победителем, а почему? А потому, что ясно видел перед собой цель. Ты понимаешь это, Сазагов? Первую битву я выиграл в волостях, когда мы изгнали с руководящих постов беков, чтобы на их место назначить крестьян. Во второй битве я воевал с предателями дела рабочего класса и партии, с Бекировым и Зюльджанаховым. Они мешали нашей работе, нашей жизни, им чужды были наши интересы, наши идеалы. А какие цели преследуешь ты, товарищ Сазагов? С какими врагами сражаешься и почему?

— Ты рассуждаешь так, словно не знаешь, что Рахмат Джумазаде нарушает основные принципы советской демократии и управляет делами уезда с помощью кулака.

— У тебя нет ни одного серьезного аргумента в защиту своей позиции, Сазагов. А что касается кулака, то у мужчины кулак должен быть крепким. Чтобы руководить, надо обладать многими качествами, которых у тебя, Сазагов, увы, нет. — Я поднялся.

— И какие эти качества? Скажи, будь добр.

— У руководителя должен быть широкий кругозор и твердое знание того, что он хочет совершить на своем месте.

— Шайтан сегодня, кажется, показывает меня в твоих глазах незначительным и неумелым.

— А тебе хотелось, чтоб в твоем облике видел я великое? Но я говорю о том, что вижу. И что думаю!

— Может быть, ты соизволишь сказать, когда примешь дела Политпросвета?

— А я и не собираюсь их принимать!

— Разве?

— Опасно работать в Лачине, когда ты вместе со своими сторонниками готовишься к борьбе за должности. К сожалению, рядом с тобой оказались и мои друзья. Боюсь, что ты и их поставишь в глупое положение!