— Я в районе только второй день и ничего не знаю о положении дел в селах и вновь организованных колхозах. Надо выступать, опираясь на факты.

— Кто же станет утверждать, что факты не нужны? Без них никто не поверит ни единому твоему слову. Надо самому посмотреть и отобрать необходимые примеры и доказательства.

— А как добраться до сел и колхозов?

— Одиннадцатым номером, — ответил он по-русски.

— А что это такое?

— Пешком.

— Я с вами говорю серьезно, невозможно за два дня обойти все села Агдамского района!

— Успех работы отдела агитации и пропаганды прежде всего зависит от деловых качеств человека, который его возглавляет. Не так ли? Я думаю, не стоит подчеркивать, как может быть расценено ваше заявление. Вы, в сущности, на первое же поручение отвечаете отказом, товарищ Деде-киши оглы!

Ну вот, уже начинается!.. Но я не сдавался:

— Не думаю, это человек после большого длительного пути будет в состоянии вести работу агитатора и пропагандиста. Утомление и усталость дадут себя знать, да и сведения, пока доберешься до них, успеют изрядно устареть.

— По-вашему получается, что для каждого нам надо запрягать по фаэтону! Не много ли?

Да, такого не переговоришь!.. Что ж, буду терпеливо гнуть свое:

— Много или мало — это решать вам, а у меня к вам просьба: не дадите ли мне на завтра вашу машину?

— Если ты мечтал разъезжать здесь на машине, то зря приехал сюда! Ты откуда родом?

— Из Зангезура.

— А, из этого забытого аллахом места!.. Может быть, — съязвил он, — ты скажешь, что твои деды и прадеды разъезжали на фаэтонах и машинах?

— Товарищ Кесеменский, — возмутился я, — мой отец и дед были лишены многих необходимых вещей. У них не всегда был даже кусок хлеба. Но это вовсе не означает, что и я должен жить так, как жили они. Не для этого мы совершали революцию! Я хочу и буду жить, как и подобает нашему советскому человеку; хочу, чтобы так же, как я, жили и другие: А для этого нужно создать условия. Вот и обращаюсь к вам: мне необходима машина не для собственного удовольствия, а в интересах дела! Чтобы я мог выполнить порученную мне работу! И в ваших силах и возможностях выполнить эту мою законную просьбу!

— Знай, с кем разговариваешь! — стукнул он кулаком по столу. — Я вижу, что язык подвешен что надо. И еще неизвестно, что и как собираешься делать, а запросы ой-ой-ой! Ты вначале прояви себя, а потом уже требуй! Условия!.. Квартиру мы тебе уже дали? Дали! Телефон поставили? Поставили! Может быть, на первое время хватит?!

— Нет, не хватит! Вот план работы, — я протянул ему бумаги, которые принес. — Ознакомьтесь, пожалуйста, и поставьте на обсуждение бюро райкома.

Мадат Кесеменский бегло просмотрел страницы плана и, сбавив тон, миролюбиво проговорил:

— Ваш план я передам для ознакомления членам бюро. А завтра соберемся и обсудим… — И улыбнулся (не знаю чему). — Несмотря на все ваши возражения, все же вам придется сделать доклад на открытии праздника урожая, а фактический материал возьмете в исполкоме.

Я молчал: тому, кто промок под дождем, роса не страшна, как говорится.

На заседании бюро Кесеменский встретился со мной так, словно вчера между нами не было никакой стычки. Члены бюро должны были накануне ознакомиться с моим планом (как я предполагал), но я, когда мне предоставили слово, все же вкратце охарактеризовал основные его положения, выделил главное, на что я делал упор, и второстепенное.

Мнения членов бюро резко разошлись. Против меня выступили Мадат Кесеменский (мол, план громоздкий), председатель райисполкома Салим Чеперли (что слишком много на себя берем), заведующий земотделом Ходжаталиев и, наконец, уже знакомая мне Кяхраба Джаваирли (они поддержали Кесеменского и Чеперли). На моей стороне оказались начальник Агдамского отдела ГПУ Сулейманов, председатель районных профсоюзов Гияс Шихбабалы, секретарь райкома комсомола и мой Нури, заведующий орготделом.

Мне важно было убедить членов бюро в том, что моя позиция верна, и я снова взял слово:

— Во-первых, в отделе необходимо наладить дисциплину труда, укомплектовать штаты. Вместо шести человек по штатному расписанию (это я узнал у Нури) действительно работают только двое. Позволительно узнать, где остальные? Во-вторых, идеологический отдел не может довольствоваться справками, которые получает от исполкома, а, напротив, должен сам оперативно собирать факты на местах. Необходим транспорт и заинтересованные в своей работе люди! Когда наши условия будут выполнены, тогда товарищи смогут судить о том, как мы работаем, реальны или нереальны наши планы.