В зале стоял такой шум, что не слышно было, о чем спрашивал Бахшали инструктор Заккрайкома.

Мадата Кесеменского и инструктора вывело из себя молчание Чеперли.

— В случае, если у вас не будет опровержений этих обвинений, придется проститься с партийным билетом! — сказал Кесеменский.

— Если бы только с ним! — наклонился ко мне Нури.

Был объявлен перерыв. Председателя райисполкома инструктор попросил остаться. Задержал и секретаря. Они вместе с Мадатом Кесеменским о чем-то говорили с Чеперли.

Остальные вышли в коридор. Меня окружили Нури, Гияз, Бадал. Бахшали и Теймур-киши как-то незаметно исчезли.

— Ты так вывалял в грязи Ясин-бека, что не хватит вод Аракса и Куры, чтобы отмыть его! — хлопнул меня по плечу Бадал Сеидов.

— Смотри, как батраки стоят друг за друга! — Гияз был искренне рад моей победе.

— Не радуйся раньше времени, сейчас перейдем к разбору ошибок самого Будага Деде-киши оглы, — подзадорил меня Нури.

Наши шутки, по-видимому, привлекли внимание Кяхрабы-ханум, которая во время бюро сидела примолкнувшая и испуганная. Но никто из нас не захотел продолжить разговор при ней. А тут всех пригласили в зал.

Мадат Кесеменский сказал, глядя в лицо Чеперли:

— Салим Чеперли член Центрального Комитета и Закавказского краевого исполкома. Есть предложение передать его дела в вышестоящие организации, чтобы там были сделаны оргвыводы.

— По-моему, все ясно! — бросил с места Нури Джамильзаде.

— Два часа мы слушали, вопрос очевидный, к чему еще раз возвращаться к нему? — недовольно проговорил Гияз Шихбабалы.

— Вопрос щепетильный, — поднялся инструктор крайкома. — Им надо основательно заняться. Речь идет о человеке, который два года был председателем вашего райисполкома.

Почувствовав, что чаша весов чуть сдвинулась, заговорила Кяхраба:

— А по-моему, не надо смешивать два вопроса: одно дело — Чеперли, а другое — обвинения, выдвинутые против Будага Деде-киши оглы!

Поднялся Нури:

— То, что мы здесь узнали о Чеперли, не может быть опровергнуто, ибо это правда. Если обвинения Будага справедливы, то жалоба Чеперли снимается с повестки дня автоматически.

— Как это — автоматически? А его статья в газете «Коммунист», в которой он опозорил наш район? А заступничество за жену бека? А потворство молле Багбани?

— Осталось только одно! — в тон ей продолжил Нури.

— Что еще, чего я не знаю? — запальчиво спросила Кяхраба.

— Осталось повесить Будага!

— Товарищи, здесь не место для подобных шуток! — сердито оборвал секретарь райкома.

Балаев не принимал участия в заседании бюро, но, очевидно, обо всем уже знал. После отъезда Чеперли и инструктора я его не встречал.

Однажды выйдя в коридор из своего кабинета, я увидел Балаева.

— Вы не зайдете ко мне на минутку? — обратился я к нему.

— Я очень занят, — сухо ответил он. — А в чем дело?

— Хорошо бы выдать председателю колхоза «Инглаб» оружие. Колхоз объединил несколько очень неспокойных сел. Там возможны всякие неприятности.

Балаев всегдашним чуть презрительным тоном ответил:

— Из центра есть указание категорически запретить выдачу оружия штатским лицам.

— Может быть, вы найдете способ обеспечить охрану председателю колхоза, раз в этом есть необходимость?

— Если бы у меня была возможность, я бы не отказал вам, — равнодушно ответил Балаев.

— Может быть, Кериму прийти к вам самому?

— Я сам скажу, когда будет нужно. — И он двинулся по коридору дальше.

А я вернулся в кабинет. Но тут зазвонил телефон. Меня вызывал секретарь райкома.

Он был в кабинете один. Только я сел, как он протянул мне три письма. Я пробежал их глазами: в них говорилось о недостойном поведении работника райкома Кяхрабы Джаваирли, так как она «позорит весь район тем, что все свое время отдает любовным утехам». Все три письма были без подписи.

— Я давно получаю аналогичные письма, — заметил я.

— И что же?

— Все несчастье в том, что это правда! Она бог знает что вытворяет! — И я рассказал Кесеменскому, свидетелем какой сцены был.

— Что посоветуешь, Будаг?

— Рано или поздно ей надо будет уехать отсюда.

Мадат Кесеменский промолчал, а потом все-таки сказал:

— Я бы не советовал тебе принимать такие скоропалительные решения… Это я в принципе, а не только по данному случаю.

Я хотел возразить, но он прервал меня: