Мы обсудили вопросы, которые надо было поднять на заседании бюро: положение в колхозе «Инглаб» (по результатам работы комиссии), о кандидатуре Бадала Сеидова на должность заведующего орготделом, утверждение Ясемен-ханум заведующей женотделом. Потом Аббасзаде вспомнил, что надо выделить представителей для участия в партийной конференции в Нагорно-Карабахской автономной области. И еще было решено на ближайшем бюро райкома заслушать отчеты заведующих земотделом и отделом водоснабжения района.

Возглавить делегацию в Нагорно-Карабахскую автономную область поручили мне. Со мной ехали заведующая женотделом Ясемен, утвержденная в этом качестве на бюро вместо Кяхрабы, и председатель колхоза имени Карла Маркса.

— Товарищ Будаг, — спросила Ясемен, — как закончилась проверка в колхозе «Инглаб»?

— Виновник всех неприятностей счетовод Авез Шахмаров неожиданно исчез.

— Исчез? — удивился председатель колхоза имени Карла Маркса. — А я его видел вчера в Гарадаглы.

— У кого?

— Он был у родственников своей жены.

В Аскеране я остановил машину около почты и позвонил в Агдам секретарю райкома, чтобы сообщить о счетоводе. Аббасзаде заверил меня, что будут приняты меры для поимки счетовода.

Успокоенный его заверениями, я велел шоферу ехать дальше — в Степанакерт.

Мы ехали по дороге, памятной мне с тех пор, как я гнал по ней рыжую корову Вели-бека вместе с теленком (Вели-бек и Джевдана-ханум пили молоко только этой коровы). По мере того как дорога взбиралась в горы, воздух становился чище и прохладнее, вершины гор были окутаны туманом. Уже совсем не видно было разрушений, оставленных столкновениями между мусульманами и армянами. Новые мосты через Каркар вызвали похвалу нашего шофера.

Мы чуть опоздали к открытию конференции. Народ уже заполнил зал. Меня провели на сцену и усадили в президиум, куда я был избран делегатами конференции.

Я тихо сел с краю, стараясь не мешать соседям слушать доклад, с которым выступал председатель Совнаркома республики Дадаш Буниатзаде (тот самый, который в былые времена, когда я учился в шушинской партийной школе, был инициатором и создателем летних учительских курсов; я вспомнил, как шутливо назывались эти курсы: «Фабрика учителей Дадаша Буниатзаде»).

Раздались аплодисменты, и улыбающийся Буниатзаде пробрался на свое место, совсем недалеко от меня. Секретарь областного комитета партии пригласил меня сесть ближе и познакомил нас. Дадаш Буниатзаде тотчас заинтересовался делами Агдамского района, а потом вдруг неожиданно задал мне вопрос:

— Скажите, почему вы не ладите с председателем райисполкома?

— С бывшим?

— А разве Чеперли снят?

— Да, его отозвали.

И рассказал всю историю своих взаимоотношений с Ясин-беком Гюрзали, который выдавал себя за Чеперли.

— Да, — вздохнул Буниатзаде, — беда наша в том, что те, на кого мы можем опереться, малограмотны, а грамотен… Эх, — махнул он рукой, — когда нация наша придет в себя, чтобы работать честно и на совесть?

Вскоре и мне предоставили слово. Зал дружно аплодировал, и это воодушевило меня.

Я произнес короткую речь о нерушимой дружбе двух братских народов — азербайджанцев и армян.

— Враги наших народов, дашнаки и мусаватисты, не раз пытались натравить один народ на другой, разжечь огонь национальной вражды. Но ничто не может поколебать дружбу наших народов! Мы с радостью женим наших сыновей на армянских девушках и выдаем замуж азербайджанских девушек за армянских парней! Сегодня наша дружба зиждется на могучем гранитном основании Советской власти. Рука об руку мы идем к светлому будущему под алым знаменем партии Ленина!..

Речь моя была встречена горячо. Дадаш Буниатзаде встал, и следом за ним поднялись все.

— Спасибо! — пожал он мне руку, когда я пробирался к своему месту.

После окончания конференции Дадаш Буниатзаде предложил мне пересесть в его машину, обещая доставить вовремя в Агдам и заехать по дороге в Шушу.

Машина Дадаша Буниатзаде мягко катила в Агдам. Я был еще во власти слов, сказанных им мне вчера вечером в Шуше: «Посмотрите! Перед нами раскинулась жемчужина Карабаха, прекрасный, удивительный по своим природным данным и расположению город! Совсем немногое требуется, чтобы превратить его в лучший курорт республики. И все для этого у нас есть. Деньги? Есть! Материалы? Тоже! Рабочая сила? И это есть! Требуется энтузиазм! Работа на совесть! Именно в этом должна проявляться наша национальная гордость и честь!»

Вернувшись домой, я очень разволновался: Кеклик нигде не было. Тут же позвонил матери Нури, тетушке Абыхаят, и она обрадовала меня:

— Дочка у тебя родилась! Поздравляю! Светлая как луна! За Ильгара не волнуйся — мальчик у нас!

Я тут же решил съездить к Кериму. «Отдохну у них, узнаю, как дела, и сообщу радостную весть!» Мне не терпелось поделиться с ним.

Керим лишь в первую минуту был весел и радовался, а потом погрузился в мрачные думы, насупился.