— Хочу поставить вас в известность, что наша комиссия начинает проверку финансовых и отчетных дел в колхозе, — сказал секретарь.

— Наконец-то!

— Вы слышали, что вас обвиняют в разбазаривании колхозных средств?

— Слышал, и думаю, что в этом есть доля правды.

— Расскажите, расскажите, а то тут собрались ваши горячие защитники, я полагаю, что им будет интересно послушать ваше признание!

— Тринадцать взрослых, сильных мужчин не выходят на работу, а я не могу их заставить.

— Кто они?

— Родственники, кумовья, друзья бывшего председателя райисполкома.

— Чем они объясняют свое нежелание работать?

— Не привыкли.

— А на что живут?

— Как я выяснил, счетовод ухитряется ежедневно включать их в ведомость на трудодни.

— Кто проверяет работу счетовода?

— Должен проверять финансовый отдел исполкома, но пока там был Чеперли, никто и близко не подступался к Авезу Шахмарову. Якобы он сам ежедневно добирался до Агдама на попутных машинах, чтобы передавать в финотдел счета и ведомости.

— Товарищ председатель! Работа колхоза тогда будет успешной, когда вы наладите учет. Именно учет, как говорил Владимир Ильич Ленин.

— Вы правы, мы даже плакат вывесили с ленинскими словами. Но у нас трудно было наладить учет, так как все нити держал в руках сам председатель райисполкома.

— А как вам помогают комсомольцы? — спросил Бадал Сеидов.

— Пока я ими недоволен.

— А школьные учителя?

— Их запугали.

— Кто?

— Родственники Чеперли. Его двоюродных братьев так много, что не знаешь, откуда получишь удар.

— Скажите, товарищ председатель, а в чем конкретно они мешают?

— Откровенно издеваются над теми, кто работает с душой, и у слабонервных опускаются руки. Пристают к женщинам, которые работают в поле наравне с мужчинами. Но это еще не все! Передовиков будят по ночам, избивают, грозят расправой. Однажды кто-то ночью сбил замок с амбара и забрался внутрь.

— Но это же разбой! — вспылил секретарь райкома.

— Разбой, а что я говорю?

— А вы пригрозите им!

— Попробуй пригрози, когда они вооружены!

— И вы вооружитесь!

Керим усмехнулся:

— Вы бы знали, товарищ секретарь, сколько раз я обращался с просьбой выдать мне оружие, вот и к Будагу тоже, а что толку?

Я рассказал о своем разговоре с Кюраном Балаевым и о его обещании.

— Когда вернемся, сам позвоню Балаеву, чтобы выдали вам оружие, — сказал Аббасзаде. — Надо вооружить также учителей местной школы. Кулаки и их прихвостни наносят вред колхозному строю, а мы стоим в стороне!

Вторым вызвали секретаря комсомольской ячейки колхоза. Он подтвердил сказанное Керимом.

— Трудно работать, когда постоянно ожидаешь удара из-за угла. Поддерживал Чеперли своих родственников и словом, и делом, поэтому многие боялись его ставленника у нас — Авеза.

После перерыва решено было вызвать на заседание комиссии счетовода. Но в правлении его не оказалось, хотя вначале, когда комиссия только прибыла, его видели. Послали за ним домой, но и там Авеза не было. Поиски ни к чему не привели: счетовод исчез.

Перед отъездом из села я на минутку забежал к Мюлькджахан. Пряча красные заплаканные глаза, она умоляла меня сделать все, чтобы Керим перестал быть председателем «Инглаба».

— Хоть куда! Только не здесь! Прошу тебя, Будаг, как брата, помоги ему! Мы здесь не можем жить! Добрую славу легко потерять, от дурной славы трудно избавиться!

— Не плачь, Мюлькджахан! Уже доказано, что Керим твой чист как слеза!

— Вот именно!.. Но ему не дадут спокойно работать.

— Ты преувеличиваешь, — успокоил я ее.

Когда возвращались, Аббасзаде потянуло на откровенность, вспомнил он работу в Лачине. И в Агдаме он не отпустил меня, повел за собой в кабинет.

— А все-таки, кем вы хотите стать?

— Я уже говорил вам: хочу закончить академию красной профессуры, а главное — писать.

— Да, я слышал, вы выпустили уже две книги. Это хорошо. Но и партийную работу не бросайте. — После недолгого молчания он добавил: — Скажу честно, для меня результаты проверки в колхозе «Инглаб» оказались неожиданными. Надо на ближайшем бюро заслушать Керима и пригласить председателей других колхозов, чтобы они поучились на печальном примере.

Я не стал напоминать секретарю, как он поручал Нури арестовать Керима, а Джумшудли ругал за потворство расхитителям колхозной собственности. Довольно и того, что он больше не вспоминал о своем желании видеть меня начальником районного отделения ГПУ, и я спокойно вздохнул.