Я уже встал, чтобы уйти, когда заведующий отделом спросил у меня:

— Откуда знает тебя секретарь Лачинского райкома партии?

— А я даже не знаю, кто там сейчас секретарь.

— Но учти, что он тебя недолюбливает.

— Тогда зачем вы меня туда посылаете?

— Если мы будем считаться с желаниями или нежеланиями каждого, то работать не сможем.

— Что ж, я готов поехать, но мне надо решить кое-какие свои творческие дела.

— Какие?

Я замялся.

— Не робей, скажи, поможем! И я ответил:

— Надо мне побывать в издательстве Азернешр, хочу издать книгу рассказов.

— Я помогу. Завтра пойди в издательство, и пусть директор мне позвонит… Служба службой, а о творчестве забывать не следует.

Я поблагодарил заведующего.

— А вдруг секретарь Лачинского райкома партии не примет меня на работу? — спросил я напоследок. — Если секретарь меня не любит, возможно, он все-таки не захочет сотрудничать со мной?

— О чем ты говоришь? Тебя посылает туда Центральный Комитет, если что — звони нам!

Я на полчаса заглянул к своим в Назикляр, а оттуда, вместо того чтобы ехать в Лачин, завернул в Кубатлы, благо это было рядом с Назикляром.

Из Кубатлы позвонил в Лачин секретарю райкома:

— Говорит Будаг Деде-киши оглы. Я получил назначение к вам в район редактором газеты. Но я слышал, что у вас ко мне какие-то претензии. Если своего мнения обо мне не изменили, скажите честно, и я вернусь в Баку. Если же вы не возражаете против моей кандидатуры, пришлите за мной в Кубатлы машину.

Секретарь медлил с ответом. По его голосу я понял, что он растерян: уж очень неожиданными для него оказались мой звонок и моя откровенность.

— Позвоните через час еще раз, я вам отвечу, — сказал он. — Мы решим.

Чтобы зря не терять времени, я направился в кубатлинскую библиотеку, в которой я провел многие часы, готовясь к занятиям. Но в здании, где когда-то была библиотека, теперь располагался кожевенный склад. Удивленный, я поинтересовался, куда перевели библиотеку, и мне показали.

В небольшом полутемном помещении не было полок и столов, книги лежали прямо на полу.

Меня встретила женщина, которую я тут же узнал: ее принимали в партию, когда я был в Кубатлы секретарем партячейки. К тому же она училась на курсах по ликвидации неграмотности, на которых я преподавал.

— Вы, очевидно, заведующая библиотекой?

— Да, — сконфуженно проговорила она, явно стыдясь неубранности и захламленности, царящих в помещении.

— А как вы ухитряетесь находить нужную книгу?

— Сами видите… Разве здесь можно что-нибудь найти?

Не говоря ни слова, я направился к зданию райкома партии и прошел прямо к секретарю, о котором много слышал, но не был знаком.

Я приветствовал его, представившись корреспондентом газеты «Коммунист».

Он спросил, что меня к нему привело, и я без околичностей признался, что потрясен состоянием местной библиотеки.

— Только? — удивился он.

— А этого разве мало?

— Но приезжать из-за этого… — Он не договорил.

— Ну, а все же, чем вы объясните, что бывшее здание библиотеки отдано под кожевенный склад?

— Что ж вы хотите, здесь район, специализирующийся на производстве кожи. Для нас складские помещения чрезвычайно важны, вот и пришлось потеснить библиотеку… Хотя, скажу откровенно, — он тяжело вздохнул, — и при таких мерах план наш район выполнил по коже только на сорок восемь процентов. — Но мое молчаливое несогласие задело его. — Что вас еще беспокоит?

— И все-таки мне бы хотелось, чтобы вы сами увидели, в каких условиях приходится работать людям.

Он согласился, и мы тут же отправились в новое помещение библиотеки. Вид его привел секретаря в негодование.

— Что же вы молчали до сих пор и ничего мне не говорили? — упрекнул он библиотекаршу. — Это безобразие!

— Я всем говорила, только вас боялась беспокоить, — смутилась та.

— А кому раньше принадлежало здание? — спросил секретарь строго.

— Исполкому. Здесь раньше была конюшня, — поспешила с ответом женщина, чем снова вызвала гнев секретаря.

— Вы не смели молчать!