Я написал короткое письмо Самеду Вургуну. В тот последний год, что я был в Баку, мы с ним очень сдружились. Я просил его сделать все возможное, чтобы Союз писателей ходатайствовал о моем возвращении в Баку.

Через неделю, так и не дождавшись ответа от Самеда Вургуна, я позвонил ему по телефону.

— Ты получил мое письмо? — спросил я его.

— Какое письмо? О чем?

Я повторил все, что писал в письме.

— Вот что, — сказал он мне, — на днях у меня встреча с трудящимися в Агдаме, приезжай туда — поговорим!

Через два дня я собрался и поехал в Агдам, где, конечно, сразу же постарался встретиться с Самедом. Мы обнялись.

Самед обрадовал меня: он разговаривал обо мне в Центральном Комитете партии Азербайджана с заведующим отделом пропаганды.

— Товарищи о тебе хорошо отзываются. Возвращайся и жди вызова! — сказал он мне на прощание.

Вскоре в райком партии пришла телеграмма, которую я ждал:

Я стал собираться в дорогу. Я прощался с красивым городом, примостившимся на склонах снежноголовых гор.

Был пасмурный октябрьский день 1936 года. С гор дул порывистый ветер.

Мне жаль было расставаться с сотрудниками, газетой, каждая полоса которой говорила о бессонных моих ночах и переживаниях, о буднях и праздниках города, который строился на моих глазах и с которым я сжился.

Я зашел в райком партии, где попрощался с секретарем.

Председатель райисполкома дал мне грузовик, чтобы отвезти Кеклик к родителям. Этот же грузовик из Назикляра привез меня на железнодорожную станцию.

Я уезжал в Баку.

На душе было и легко, ибо я уезжал в город, который я полюбил, и тревожно: что ждет меня в моем будущем?