Ясин-ага положил четки в сундук, вернулся, сел на кровать. И только тогда поднял глаза на Залоглу. Заметив у него в руках книгу, спросил:

— Что это?

— «Битва у Драконовой крепости».

— Хазрета Али?

— Да.

— Ну, и зачем она тебе?

— Да так. Купил тебе…

— Мне?

Залоглу кивнул: «Конечно…»

— Чего это тебе взбрело в голову? Раньше ты не догадывался о таких вещах. А ну-ка покажи…

Залоглу протянул ему книгу:

— Вы уж совсем меня никчемным считаете. Разве мне не дозволено позаботиться о вас? Так ли уж я плох?

Ясин-ага вспомнил, что Залоглу будет отцом пророка Махди, и переменил тему разговора:

— Прекрасно, сын мой, прекрасно. Ну, а где же мы все-таки сегодня гуляли?

— С чего бы это мне гулять? — сказал Залоглу, не поднимая глаз.

— Водки-заботки не хлебнули?

— Нет, дорогой…

— Почему?

— Не знаю. Смотреть на нее не могу последнее время, в горло не идет…

Ясин-ага покосился на Залоглу. «Всегда пил, как боров. Должно быть, аллах и вправду взялся наставить парня на путь истинный… Всемогущ аллах, вдохнувший душу в яйцо!»

Ясин-ага спросил, не виделся ли он с имамом-эфенди, но Залоглу сделал вид, что не понял вопроса.

— С каким имамом?

— С нашим, с каким же еще.

— Нет, давно не виделся. А почему ты спрашиваешь? Что-нибудь случилось?

— Нет ничего. Я так просто спросил… — сказал Ясин-ага.

— Я уже давно не видел его, но имам-то наш, оказывается, и в самом деле благословенный!

— Это почему же?

— Зашел я в книжную лавку купить тебе эту вот книгу, слышу разговор. Я прислушался, оказывается, речь идет о нашем имаме. Протиснулся я поближе… Ну, всего-то я и не запомнил. Однако слава о нем по всей земле идет. Теперь уж я никогда не ослушаюсь нашего имама-эфенди… Оказывается, он даром предвидения обладает, люди говорят: «постигший» аллаха. Мы вот его своим имамом считаем, а там люди уверяли, будто он совершает намаз и в другой деревне!..

— Это верно, — подтвердил Ясин-ага. — Я тоже об этом слышал.

— Никогда теперь не буду называть его Тыквой…

— И поклянешься?

— Клянусь. Никогда, ни за что. Ведь он обижается, правда, дядюшка?

— А как же! Земля и небо держатся на уважении к таким людям.

— А иначе настанет конец света, да?

— Конечно, настанет. Но это будет еще не скоро. Всевышний сказал: я не знаю, когда лягу, и тысячу раз не знаю, сколько еще останусь…

Залоглу задумчиво произнес:

— Я очень горжусь этим.

— Чем?

— Тем, что он имам нашей деревни. Я сказал им: тот, о ком вы говорите, имам нашей деревни. Они сразу предложили мне стул, заказали кофе, ух… Помилуй бог, говорят, будьте повнимательней к благословенному. Он, говорят, больше недели нигде не остается. А когда я сказал, что он у нас живет уже два года, все только рты разинули от удивления. Потом переглянулись и говорят: если это верно, то неспроста он у вас так задерживается…

Ясин-ага утвердительно покачал головой.

Да, видение имама-эфенди было не пустым. И Рамазан был не простым человеком. Так значит, слава об имаме идет по всей стране? И хотя он не остается нигде больше недели, здесь, у них в деревне, он живет уже два года и, похоже, никуда не собирается и на будущее. Не иначе, как он ждет пришествия пророка Махди. Господь ниспослал ему свое откровение.

А что если они подстроили все это с Рамазаном? Но вот ведь в лавке-то говорят… Парень уверяет, что давно не виделся с имамом. Да и какой им расчет шутить над Ясином? Уже немолодой имам — божий человек, он на душу такого тяжкого греха не примет: говорить неправду о явлении пророка Махди.

И опять Ясина-ага стал обольщать шайтан. Ясин сотворил про себя молитву и попросил об отпущении грехов.

Вошла Гюлизар с подносом и поставила его на кровать. Лицо у нее было хмурое — глаза сердиты, брови сдвинуты.

— Не хотела приносить, ну да ладно…

— Девушка, доченька моя, — проговорил Ясин-ага. — В жизни каждого бывают счастливые минуты и бывают такие, что упаси господи!.. — Он повернулся к Залоглу: «Не так ли, Рамазан-эфенди?» Рамазан грустно согласился, а Гюлизар спросила:

— Что я могу сказать, эфенди?

— Ты сама знаешь, что ты должна сказать!

Залоглу насторожился, уловив в словах Ясина притворную строгость. «…Неужели Ясин-ага… — мелькнуло у Залоглу. — Ох и хитрец же этот Ясин-ага, живет как истинный мусульманин, ни перед кем не преклоняется».

— Не болтай зря, — прикрикнул Ясин-ага на служанку, хотя та не вымолвила ни слова, — подай-ка чего-нибудь поесть Рамазану-эфенди. Пожалуйста, Рамазан-эфенди, прошу!

Они поели и выпили кофе, который приготовила им Гюлизар. Потом Залоглу при желтом свете пятилинейной керосиновой лампы стал читать Ясину-ага «Битву у Драконовой крепости».