Странно, как мог он добровольно лишить себя такого счастья, променяв его на этот пронизывающий ночной холод. Конечно, он уже никуда не мог идти в такой поздний час. Да и идти ему было некуда. Подняв воротник пиджака, Омер стоял посреди безмолвной ночной улицы. И все же он испытывал внутреннее удовлетворение, он чувствовал сейчас себя как никогда спокойным и счастливым.

Омер вышел на главную улицу. Мимо него проехало свободное такси. Он чуть было не остановил его, но передумал и улыбнулся сам себе. Как трудно отказаться от старых привычек! Свободное такси предназначено для людей, которым надо куда-то срочно ехать. А куда ехать ему?.. Никакой определенной цели у него не было. Погрузившись в мечты о ночи, которую он мог бы провести в доме Гёнюль, Омер медленно брел по пустынной улице, стараясь представить себе это необыкновенное счастье.

Ему захотелось вдруг свистеть. Он сложил губы, как не складывал уже много лет, и попробовал свистнуть. Но ничего не вышло.

Все небо над площадью Беязит было усыпано звездами. На воротах университета часы показывали половину второго.

Следующую ночь он уже проведет в доме Гёнюль, а послезавтра снимет комнату в доме через одну улицу от ее дома. А потом?..

Омер вспомнил о деньгах, которые лежали у него в кармане. Он остановился у фонарного столба, достал бумажник и пересчитал оставшиеся деньги. Ровно четыреста двадцать лир. Чтобы прожить, нужно, конечно, искать какую-нибудь работу. Как бы там ни было, нужно жить. «В конце концов, — подумал он, — я могу заняться любым делом, каким занимаются люди. Ведь не для того я появился на свет, чтобы тянуть чиновничью лямку... Я ведь такой же человек, как и все остальные. Я тоже могу таскать камни, носить воду, мыть лестницы. Почему бы нет? Разве я не смогу с этим справиться?»

Подумав об этом, Омер почувствовал гордость от сознания собственной силы. Словно подталкиваемый этим сознанием, он сбежал вниз с откоса за площадью Султанахмет и очутился в парке Гюльхане. «А если понадобится, — продолжал он свою мысль, — то могу даже и переночевать где-нибудь под деревом...»

Он направился к морю, которое виднелось сквозь шумевшие на ветру ветви деревьев.

Омеру нравилось это новое для него чувство полкой свободы. Он захотел сейчас же проверить свои силы и, пройдя немного, сел на первую попавшуюся скамейку. Вначале он почти не чувствовал холода. Пиджак с поднятым воротником оберегал его от холода и как будто даже согревал грудь и затылок. Но вскоре он начал ощущать, как холод постепенно пронизывает его тело. Он достал зажигалку, посмотрел на часы: было около двух. До восхода солнца ждать еще довольно долго.

Сквозь ветви деревьев, щедро усыпанных свежей весенней листвой, во всем своем блеске и чарующей красоте сияло стамбульское небо. Волны с мерным шумом ударялись о берег. Ветер осторожно шарил по газонам, волнуя своим легким дыханием подстриженную зелень травы.

Вдруг Омер вздрогнул: со скамейки, стоявшей немного поодаль, поднялась какая-то фигура. Рука Омера невольно потянулась к карману, где лежал револьвер.

— Здравствуй, земляк! — раздался глухой, немного охрипший голос.

— Здорово.

— Подымить у тебя не найдется?

— Найдется.

Омер достал из кармана пачку сигарет. Человек встал и, немного прихрамывая, подошел к нему.

— Какие? — спросил он. глядя на протянутую Омером пачку.

— «Йенидже».

— Хорошо набиты?

— Хорошо... — недоуменно ответил Омер после некоторого колебания.

Человек протянул руку и взял одну сигарету.

— Дай-ка огоньку.

Омер протянул зажигалку.

Человек закурил, затянулся пару раз и тут же швырнул сигарету на газон. Потом откашлялся и сплюнул.

Он сел на другой край скамейки. Даже в темноте сквозь порванные на коленях штаны было видно голое тело. Длинные волосы свисали, почти закрывая уши.

— Ты откуда будешь? — спросил он нетвердым, хриплым голосом.

— Из Сафранболу.

— И давно тебя сюда занесло?

— Давно.

Незнакомец посмотрел на Омера стеклянными глазами, очевидно хорошо видевшими в темноте, и внимательным взглядом оценил его пиджак, брюки и ботинки.

— Ты что, конвертник? [116]

— Нет, — ответил Омер, хотя и не понял вопроса.

— А что же ты ловишь здесь?

«Рыбу», — хотел было ответить Омер, но, немного помолчав, сказал:

— Ничего... Я безработный.

Человек закашлялся. Внутри у него что-то глухо заклокотало и захрипело, как будто грудь его закупорило так плотно, что никакой кашель пробить ее уже не мог. Откашлявшись, он продолжал:

— И давно?

— Да вот уже несколько дней.

— Оно и видно... Форс еще свой не потерял.

Омер промолчал.

— Что, не идет сон?

— Нет.

— Отчего же?

— Холодно.

— Разве это холод?

Омер посмотрел на его голое тело и подумал про себя: «Пожалуй, он прав...»

— Сейчас уже лето, — продолжал человек, — ночи теплые... у меня сон не пропал, но вот без дымка никак не могу уснуть.

И он, закашлявшись, рассмеялся.

Омер не удержался, спросил:

— Без какого дымка?

— Да без гашиша... Никогда не тянул?

— Нет, не пробовал.

— Жаль, значит, ты еще не жил.