Он понуро опустил голову. Я заметил, что толпа на перекрестке растаяла — вместе с Элиной. Игровая локация закрылась.

— Бежим, — приказал я. — Не теряем времени!

Мы бросились бежать по бульвару.

— Интересно, как там наши соперники, — сказал на бегу Анатоль.

Меня этот вопрос тоже сильно интересовал.

— Получается, что игровую локацию можно просто обойти? — спросил я у Боровикова. — Так, как это сделали французы? И добраться до следующей, не потеряв никого из игроков?

Он помотал головой:

— Нет, нельзя. То, что ты уходишь из какой-то одной локации, означает, что максимум через минуту вляпаешься в другую. И неизвестно, где было бы лучше. Дюплесси, капитан французов, решил уйти. Мне самому до смерти интересно, что им приготовили организаторы вместо митинга.

И в ту же секунду над нами вспыхнула новая таблица.

Команда Парiжскаго унiв?рсит?та:

Г-жа С?заннъ, зад?ржка въ игровой локацiи — минусъ 10 баллов

Г-нъ Р?вiаль, порча игроваго оборудованiя — минусъ 5 баллов

Усп?шное прохожд?нiя локацiи + 20 баллов

Итогъ: + 5 балловъ

— Таки вляпались, — с удовольствием объявил Боровиков. — Доосторожничался Дюплесси!

— Как говорят у нас в народе, из огня да в полымя, — подхватил Анатоль. — Трусость до добра не доводит — верно, Костя? У них тоже — минус один игрок, а по баллам мы впереди.

— Подождите пока радоваться, — оборвал я. — Что будет дальше — неизвестно. И обращайте внимание на всё, что может оказаться подсказкой! Хватит с нас одной Элины.

— Подсказки распознать не так-то просто, — вздохнул Анатоль. — Я тоже не сообразил про светофор.

— Я, пожалуй, воздержусь от оценки уровня вашего интеллекта в принципе, господин Долинский, — фыркнул Корицкий.

— Ты воздержишься от любых оценок! — оборвал я. — Меньше слов, больше дела. Учись подавать голос тогда, когда нужно.

— А что касается моего интеллекта, — начал было мгновенно вскипевший Анатоль, но я поднял руку:

— Тихо! Слышите шум?

Стало тихо. И в этой тишине, на абсолютно пустом бульваре, вдоль которого мы бежали, шум расслышали уже все.

— Что это? — пробормотала Кристина.

— Я бы сказал, что похоже на звуки, которые издают автомобилисты, стоя в пробке, — сказал я. — Но…

Хотел сказать, что никаких автомобилей не вижу — и в ту же секунду они появились.

В конце бульвара из ниоткуда образовался затор. Шум, по мере нашего продвижения, становился всё громче. Автовладельцы отчаянно сигналили.

— Проезд закрыт, мсье, — объявил полицейский с полосатым жезлом в руке, заступая нам дорогу.

Мы к тому моменту сместились с проезжей части на тротуар, и я справедливо возмутился:

— Мы не собираемся ехать. Мы идём пешком.

— Проход также закрыт, мсье. Произошла авария, утечка газа. Район оцеплен, мы никого не пропускаем.

— Впервые слышу, чтобы при утечке газа оцепляли целый район, — буркнул я.

Попытался обойти полицейского, но тот немедленно сместился в ту же сторону.

— Ты мешаешь пройти аристократам! — прошипел Корицкий. И выхватил саблю.

Замахнуться он успел. Ударить, к счастью, нет — я отшвырнул этого недоумка.

Но, тем не менее, буквы над головой вспыхнули:

Команда Имп?раторской акад?мiи Санкт-П?т?рбурга:

Г-н Корицкий — сопротивление властям. Минусъ 2 балла.

— А успел бы его ударить — влепили бы все пять, — зло сказал Корицкому Боровиков. — А то и больше!

— Идиотизм, — прошипел Корицкий. — И что прикажете делать с этим паяцем?!

Полицейский так и стоял, загораживая собой тротуар. Из-за замаха Корицкого он даже не шелохнулся.

Кристина между тем успела перебежать на другую сторону улицы. Доложила:

— Здесь полицейские тоже не пропускают!

Ну, логично, да. Было бы странно, если бы пропускали.

— И что с тобой делать? — спросил у полицейского я.

Тот широко, белозубо улыбнулся:

— Не могу знать, мсье.

— Может, всё же попробовать ударить? — разглядывая полицейского, словно грушу в спортивном зале, предложил Боровиков. — Так, чтобы сразу уложить? Ну, получим штраф — но проход-то освободится?