Усп?шное прохожд?нiя локацiи + 20 баллов

Итогъ: + 38 балловъ

Команда Парiжскаго Унiв?рсит?та:

Г-нъ Р?шаръ — зад?ржка въ игровой локацiи. Минусъ 10 баллов.

Усп?шное прохожд?нiя локацiи + 20 баллов

Итогъ: + 25 балловъ

— Ура! — прокомментировал Боровиков. — Французы потеряли ещё одного игрока, их осталось всего трое! Дюплесси, Берлен и Миньо. Ч-чёрт, самые сильные…

— Вот именно, — кивнул я. — Не расслабляемся! Я — первый, за мной — Кристина, за ней — Анатоль, Афанасий — замыкающий.

Мы, один за другим, поднялись по лестнице на крышу.

Крыши здесь были, кстати — загляденье, в моём мире таких давно не осталось.

Двускатные, покрытые красной черепицей и листовым железом, утыканные печными и каминными трубами. Кое-где посверкивали на солнце мансардные окна, на противоположной стороне улицы я заметил расстеленный на крыше плед — сюда, кажется, выбирались полюбоваться звездным небом. Романтика, да и только — если любоваться издали, сидя в кресле на балконе.

А вот если по наклонной поверхности крыши приходится бежать — огибая трубы и мансарды, рискуя поскользнуться на гладком железе или споткнуться на неровной черепице, то как-то сразу становится не до романтики. Учитывая, что солнце жарит с самого утра, железо и черепица под ногами раскалены так, что не дотронуться, и охотно отдают этот жар… В общем, я в данной ситуации предпочел бы крыши моего мира — пусть находящиеся на гораздо большей высоте, но зато ровные, обнесённые бортами и обдуваемые ветром.

Здесь-то — ни ветерка, на полуденной жаре. Пот с нас катился градом, и чем дальше, тем сильнее хотелось пить. Одна радость — дома на этой улице стояли тесно, некоторые вовсе вплотную друг к другу. С крыши на крышу мы перебирались без проблем. По крайней мере, пока.

— Флаг уже близко, — тяжело дыша, сказал Боровиков.

— Да, вижу. Не отвлекайтесь. Поднажмём!

Мы постарались прибавить скорости.

И вдруг поднялся ветер.

— Зачем?! — крикнул Боровикову я. — Не надо, береги энергию! Не растаем. Или, думаешь — так мы побежим быстрее?

— Это не я, — удивленно отозвался Боровиков. — Я ничего не делал!

— Погода портится! — крикнула Кристина.

Впрочем, я уже и сам заметил, что на небо, до сих пор ясное, стремительно набегают грозовые тучи. На какое-то время нам стало чуть легче, прохладнее. Но облегчение продолжалось недолго.

Сверкнула молния. Гром прогремел такой, что крыша под ногами вздрогнула. А в следующий миг хлынул дождь.

Минута — и он полил такой плотной стеной, что мы почти перестали видеть друг друга.

Я был впереди всех. Чуть позади меня, слева и справа — Боровиков и Кристина, Анатоль немного отстал. То есть, до сих пор я думал, что отстал он немного. Если Боровикова и Кристину я видел, то его за стеной дождя перестал различать. Проорал:

— Анатоль!

В шуме дождя вроде бы различил ответный возглас.

— Иди к нам! — крикнул я. — Сюда, на мой голос!

Ждали мы едва ли две минуты — которые показались вечностью. Наконец, из-за стены дождя появился Анатоль. Выдохнул:

— Слава богу, вы здесь! Я, признаться, растерялся. Дождь начался так внезапно, я вдруг понял, что не понимаю, куда идти…

— Тут всё начинается внезапно, — оборвал я. — Пойдёшь за Кристиной, она — за мной. Афанасий, ты…

— Да, конечно, — не дослушав меня, встрепенулся Анатоль. — Уже бегу!

— Нет! — я крикнул это сразу, но всё равно — слишком поздно.

Обрадованный тем, что нашёлся, и на радостях потерявший осторожность Анатоль рванул к нам. И тут же за это поплатился — поскользнулся на мокрой поверхности и упал.

Поток воды, бегущий по крыше, обрадовался как будто не меньше Анатоля. Моего беспечного друга подхватило и стремительно понесло по скату вниз.

Я выстрелил в Анатоля цепью, но цепь обняла воздух. Анатоль в последний раз мелькнул над краем крыши — и пропал.

Сквозь пелену дождя мы увидели внизу магическое сияние.

— Дура-ак, — хватаясь за голову, простонал Боровиков. — Ой, дура-ак!

Добавить тут было нечего. Действительно — дурак. Хотя, справедливости ради — Анатоль самый слабый среди нас. В отличие от Корицкого, с его-то девятым уровнем! И для Анатоля это — первая Игра.

— Ладно. Нет худа без добра, — сказал я. — Зато теперь мы точно знаем, что поскальзываться нельзя ни в коем случае. Падение — это почти стопроцентное выбывание! Идём, как альпинисты в связке. Держимся друг за друга! Каждый следующий — за предыдущего.