Я покачал головой:

— Сомневаюсь, что освободится. Нам ясно дали понять, что таран тут не сработает. Надо либо придумать другой путь, либо уходить отсюда.

— Я бы ушла, — сказала Кристина. — Представления не имею, что тут можно придумать. А другая локация, возможно, окажется более простой.

— Опыт наших соперников говорит, что нет. Да и не привык я так легко сдаваться.

— Я тоже не привыкла, но что ты предлагаешь делать? По тротуару не пройти. Улица забита машинами…

— Улица, — повторил я. — Забита. Машинами, — договаривая это, подбежал к ближайшим автомобилям и пошёл между ними.

Был готов к тому, что натолкнусь на магическую защиту, но ничего подобного не произошло.

— За мной! — обернувшись к своим, крикнул я.

— Не может быть, — проговорил Боровиков, догнавший меня уже через минуту. — Вот так просто?

— Вряд ли, — вздохнул я.

И очень скоро оказалось, что не ошибся. Чем дальше — тем плотнее стояли друг к другу автомобили. Через пятьдесят метров мы уже протискивались боком, ещё через пятьдесят стало ясно, что между машинами не проскользнет уже даже Кристина — самая стройная среди нас.

— Ах, так? — буркнул я.

И вспрыгнул на крышку багажника ближайшей машины.

Ничего — кроме возмущённого воя клаксона и ругани высунувшегося в окно водителя. Ни преград, ни штрафных баллов.

— Вперёд, — скомандовал своим я.

Перебрался с багажника на крышу машины, оттуда — на капот. Прыгнул на следующую.

— Я чувствую себя каким-то неандертальцем, — проворчал Корицкий. — Тьфу! — Возмущенная дама-водительница обдала его водой из стеклоомывателя, шикарные волосы Корицкого повисли унылыми прядями. — Я буду пробираться к тротуару!

— Валяй, — решил я. — Заодно проверишь, не закрыто ли там.

— А может быть закрыто?

— Может быть что угодно! Аккуратнее!

Корицкий презрительно фыркнул и запрыгал по капотам и багажникам к тротуару. Мы между тем продолжали продвигаться вперёд.

Автомобилисты пытались чинить нам препятствия: брызгались водой, складывали кабриолетные крыши, хлопали дверями и отчаянно сигналили, но ничего серьёзного — такого, что действительно могло бы нас надолго задержать, — пока не происходило. И мне это ой как не нравилось.

Корицкий спрыгнул на тротуар.

— Всё отлично! — победно объявил он. Горделивой походкой двинулся по тротуару. — Продолжайте там сигать, как макаки! А я, цивилизованный человек…

Корицкий не договорил. Он вдруг исчез из виду — так, словно провалился сквозь землю. Через секунду стало ясно, что не «словно». До нас донёсся истошный вопль.

Я Корицкого уже изрядно опередил, что с ним произошло — не видел. Ближе всех к тому месту, где он исчез, стоял Анатоль.

— Что там? — крикнул я.

— Провалился в люк, — добравшись до края тротуара, доложил Анатоль.

Боровиков заржал во всю глотку.

— А-ха-ха, Капитан! Вот о чём ты не предупредил этого павлина — так это о том, что нужно смотреть под ноги…

— Шутки — после, — буркнул я. Хотя самого так и распирало от злости на этого недоумка. Крикнул Анатолю: — Сможешь его вытащить?

— Попробую! — Анатоль лёг на асфальт.

И в этот момент у меня зазвонил будильник.

— Что это? — встрепенулся Боровиков.

— Это — сигнал. Означает, что до выстрела, который закроет этап, осталось пять минут! Чёрт бы побрал этого идиота Корицкого… Вы двое — вперёд, — скомандовал я Боровикову и Кристине, — нас не ждите. Выбирайтесь из локации и помните — после выстрела вы не должны оказаться земле! Залезьте хоть… — я огляделся. — Вон, хоть на трамвайную остановку.

— А ты?

— Я задержусь. Вдруг Анатолю потребуется помощь.

— Капитан! — тут же окликнул Анатоль. — Я не могу его вытащить! Он слишком глубоко провалился, не дотягиваюсь!

— Так используй Лассо!

— Как? Лассо не действует на человека, который находится в сознании!

Чёрт. Точно.

— Значит, огрей по башке, потом вытаскивай, — буркнул я себе под нос, — глядишь, мозги на место встанут, — и бросился к Анатолю.

Пробежать по капотам и крышам, перепрыгивая с одного автомобиля на другой. Встать на колени рядом с люком и обвить цепью плечи Корицкого. Вытащить наконец-то этого идиота, к двадцати годам не научившегося смотреть под ноги…

— Капитан, подсказка!