Его челюсть напряглась, но он не отрицал.

– Ты думаешь, что у нас нет будущего, потому что боишься, вдруг мне не понравишься ты настоящий, скрывающийся за всеми твоими внутренними стенами. И мне тоже страшно. Я это признаю. Ты выпускаешься. Я – нет. Через считаные недели тебя не будет, и мы, наверное, обречены. Но если мы позволим страху убить то, что между нами, мы этого и не заслуживаем. – Я обхватила его затылок ладонью. – Я тебе говорила, что это мне решать, рисковать сердцем или нет, – и я решила рискнуть.

Его взгляд – с той же смесью надежды и опасений, что переполняли меня, – словно давал мне новую жизнь.

– Ты не понимаешь, что говоришь, – он покачал головой.

И пожалуйста – тут же высосал жизнь обратно.

– Понимаю.

– Если это из-за Имоджен…

– Нет, – я тоже покачала головой – ветер подхватывал и трепал локоны, на которые Квинн потратила столько времени. – Я знаю, что у тебя больше никого нет. Я бы не вышла на парапет посреди ночи, если бы думала, что ты мне изменяешь.

Он нахмурился и прижал меня к теплу своего тела.

– Тогда с чего ты это вообще взяла? Должен признать, меня это выбесило. Я не давал ни одной причины думать, будто я сплю с кем-то еще.

Значит, он спит только со мной.

– Это все мои комплексы и то, как она смотрела, когда вы с Гарриком спарринговали. Может, ты к ней ничего не чувствуешь, зато она к тебе – еще как. Я знаю этот взгляд. Точно так же на тебя смотрю я.

От стыда загорелись щеки. Я могла бы сменить тему или уйти от ответа, но нашим отношениям – если их можно так назвать – не пойдет на пользу, если я буду скрывать свои чувства, пусть даже покажусь из-за их нелогичности уязвимой.

– Ты ревнуешь. – Он подавил улыбку.

– Может быть, – призналась я, но решила, что это неполноценный ответ. – Ладно. Да. Она сильная, жесткая, в ней есть та же безжалостность, что и в тебе. Мне всегда казалось, что она подходит тебе больше.

– Очень знакомое чувство. – Он покачал головой. – Ты тоже сильная, жесткая, в тебе тоже есть безжалостность. Не говоря уже о том, что ты самый умный человек, какого я встречал. Твой ум охренительно сексуальный. Мы с Имоджен просто друзья. Поверь, она на меня не смотрела, а если и смотрела… – Он помолчал, положил руку мне на затылок, поддерживая, противостоя порывам ветра. – Помогите мне боги, я смотрю только на тебя.

Надежда пьянила сильнее, чем любая выпивка на приеме.

– Она на тебя не смотрела?

– Нет. Вспомни, что ты сейчас сказала, но убери из уравнения меня. – Он поднял брови, ожидая, когда я приду к правильному выводу.

– Но на мате… – У меня округлились глаза. – Ей нравится Гаррик.

– Схватываешь на лету.

– Да. Ты больше не будешь меня отталкивать?

Он отстранился, заглянул мне в глаза в лунном сиянии, затем посмотрел через плечо.

– А ты больше не будешь рисковать здоровьем, чтобы что-то доказать?

– Наверное, буду.

Он вздохнул:

– Есть только ты, Вайоленс. Это тебе было нужно услышать?

Я кивнула.

– Даже когда я не с тобой, есть только ты. В следующий раз просто спроси. Раньше тебе было несложно говорить со мной откровенно. – Вокруг задувал ветер, но Ксейден стоял прочно, как сам парапет. – Насколько я помню, ты даже метала мне в голову ножи, что мне нравится намного больше, чем смотреть, как ты сама себя заживо поедаешь. Если мы все-таки решимся, нужно доверять друг другу.

– И ты хочешь решиться? – Я затаила дыхание.

Он издал вздох, долгий и тяжелый, и наконец признал:

– Да. – Его рука скользнула вверх, погладила мою щеку. – Не могу ничего обещать, Вайоленс. Но я устал с этим бороться.

– Да. – Никогда еще одно слово не значило для меня так много. Затем я моргнула, вспомнив, что он говорил о ревности. – Что ты имел в виду, когда сказал, что тебе очень знакома ревность?

Его рука на моей талии прижала меня крепче, а сам он отвернулся.

– О нет, если я должна тебе доверять и говорить, что думаю, то и от тебя я жду того же.

Я не собиралась быть единственной уязвимой на этой стене.

Он с трудом снова посмотрел на меня.

– Я видел, как Аэтос поцеловал тебя после Молотьбы, и чуть не свихнулся, – проворчал он.

Если бы я его уже не любила, эта фраза стала бы решающей.

– Ты хотел меня уже тогда?

– Я хотел тебя с первой секунды, когда увидел, Вайоленс, – признался он. – И если я был груб с тобой сегодня… ну, просто день такой.