На глав кланов речь герцога Фрадбургского произвела впечатление — во всяком случае некоторые из них активно закивали, словно соглашаясь с ним.

— Думаю, под пытками этот господин нам многое расскажет, — закончил герцог и усмехнулся. — Он забрёл сюда очень кстати.

Дилль даже задохнулся от возмущения. Он-то думал, что выйдет к главам кланов, откроет им глаза на свершившееся преступление, и дело будет сделано — заговорщиков накажут, а справедливость восторжествует. Как ловко всё перевернул с ног на голову этот демонов герцог!

— Да посмотрите же на короля! — завопил он. — Это же пустышка! Неужели настоящий Юловар сейчас сидел бы, как хивашский истукан?

«Король» к тому времени уже вернулся на трон, где и восседал с каменным выражением лица. Все послушно посмотрели на него, и в этот момент Дилль почувствовал леденящий холод, возникший в середине груди. Словно кто-то вонзил ему меж рёбер ледяную иглу и с каждой секундой погружал её всё глубже и глубже. Дилль встретился взглядом с бездушно-белыми глазами мастера Леклера и понял, чьих рук это дело.

Сейчас его убьют, а потом скажут, что на нём было какое-то заклятье. И какая жалость, что не удалось подвергнуть пыткам такого ценного свидетеля.

Мертвенная белизна затягивала Дилля в ледяной омут — это клятый инквизитор высасывал из него жизнь. А Дилль ничего не мог ему противопоставить — он лишь чувствовал, как кровь застывает в его жилах, а нить жизни становится всё тоньше и тоньше. Вскоре нить совсем оборвётся, и тогда он станет невесомым и воспарит в бескрайних небесных высях, как дракон…

Дракон! Воспоминание вызвало в угасающем сознании Дилля образ Тринн. Чёрная, как зимняя ночь, драконица, изрыгающая жгучее пламя — полная противоположность леденящей белизне Леклера. А ведь он, Дилль, младший брат дракона — так назвала его Тринн. Так неужели он — наследник магии грозных драконов, которых боятся даже вампиры и демоны, позволит одолеть себя какому-то магу, пусть даже и инквизитору?

В душе Дилля плеснулась волна гнева, согрев его леденеющие члены. Мертвящая магия Леклера перестала мутить сознание, но так и не отпустила жертву.

Муары признали его мастером, а ведь они — смертельная угроза магам, и даже древние мастера не сумели справиться с ними. Леклер никогда не сможет одолеть муаров, значит, и Дилля победить ему не по силам.

В груди Дилля костром вспыхнула ярость, разгоняя по жилам вскипевшую кровь.

Он сумел защититься от огня мастера Иггера — старейшего и опытнейшего мага в Академии. Мало того, он едва не убил Иггера. Этот Леклер в подмётки не годится старому мастеру, значит, Дилль должен победить его!

Костерок ярости разгорелся до размеров лесного пожара. Дилль, чувствуя себя огненной элементалью от переполнявшего его жара, окончательно сбросил оковы ледяного плена. Глаза мастера Леклера из белых превратились в обычные, а в его взгляде Дилль прочитал замешательство и, кажется, даже испуг.

Краем сознания он отметил, что атака Леклера заняла всего лишь долю мгновения — главы кланов по-прежнему смотрели на «короля» и даже позы их не изменились. А ведь ему показалось, что в борьбе за жизнь и собственное «Я» прошли долгие часы.

Дилль расправил плечи. Перед ним стоял заговорщик и убийца. Из-за него погиб Тео, Орхама убили кинжалом в спину, гроссмейстер Адельядо, если и жив, то ненадолго. Гунвальд и вампиры сейчас сражаются не на жизнь, а насмерть — возможно, они уже сложили головы в неравном бою. Релла никогда больше не будет улыбаться своей задорной улыбкой. И король, который так по-человечески влюбился в служанку, наверное, погиб — иначе он уже добрался бы до Тронного зала.

Внутренности Дилля скрутило от ненависти к предателю. Он разрушил столько судеб и погубил столько замечательных людей ради какой-то собственной корысти, что только смерть будет ему наградой. И теперь, когда жар драконьей магии вернулся к Диллю, он с удовольствием превратит Леклера в головёшку.

Поняв, что быстро и незаметно лишить жизни Дилля не удалось, королевский магохранитель вытянул руки, а с его пальцев сорвалось сверкающее облако. Одновременно с ним Дилль призвал огонь.

Два заклинания, две магии столкнулись. Сверкающее облако поглотило жар огня, но драконья магия растворила вражеское заклятье. Взрывная волна от уничтоженных заклинаний разметала в стороны обоих магов и опрокинула сидевших в креслах глав кланов. Дилля отшвырнуло шагов на пять назад, и ещё столько же он прокатился по полу. Он с трудом привстал на одно колено. Из разбитого носа на подбородок текла кровь, лицо горело, как если бы по нему нахлестали крапивой, а глаза болели и слезились, словно Дилль долго смотрел на солнце. Левая рука висела плетью — похоже, сломана, зато правая осталась цела.