Ной задержал на мне взгляд, совершенно незнакомый мне, а затем вернулся к другу.

– Потом расскажете, что произошло.

– Конечно, - улыбнулся Серафим, - когда-нибудь я обязательно тебе всё расскажу.

Пёс, всё-таки, нашёлся именно там, где сказал Серафим. Казалось, что он на самом деле знал, что произошло, просто не стал рассказывать.

Мы ехали в полной тишине, казалось, что Сознание Ноя находилось далеко за пределами машины, где-то в прошлом.

– А как вы познакомились…с Серафимом? – неуверенно поинтересовалась я.

– Мы были знакомы со школы, - улыбнулся Ной, - были не разлей вода, будто братья.

Его настроение стало заметно лучше, будто камень, давивший на него долгие годы исчез, позволив ему расправить плечи.

– Но что тогда произошло? Почему вы перестали общаться?

Ной задумчиво склонил голову набок.

– Мы поступили в разные вузы, пришлось разъехаться по разным городам. Первое время мы поддерживали связь. Общего то было достаточно. Но потом он перестал отвечать на звонки, пока однажды его номер стал необслуживаемым.

– На первый взгляд вы совершенно разные…

– Возможно потому мы и дружили, Нора. Но в большей степени рас объединяло то, что у нас были ужасные родители.

Я прикусила губу.

– На каникулах я вернулся домой и встретил нашего общего знакомого, - Ной замолчал, подбирая слова, - который сказал, что Серафим…

Повисла тишина. Тяжёлая. Тягучая. Будто смола. Всё это безумие нарушал только шум за окном автомобиля.

– Он сказал, что Серафим покончил с собой.

Воздух застыл в моих лёгких от ужаса, который видимо, отразился и на моём лице.

– Да, - кивнул головой Ной, - у меня была такая же реакция. Я не поверил. И после того, как никто так и не смог сказать, где его могила, я решил верить, что он всё таки жив. Но, на протяжении трёх лет я то и дело натыкался на людей, которые отзывались о нём в прошедшем времени. И…я сдался. Как выяснилось, совершенно зря.

Я повернулась к нему, всматриваясь в точёный профиль его лица. На душе скребли кошки, оставляя глубокие рубцы, которые, казалось, заживут ещё не скоро. Мне снова пришлось врать ему.

– Он хороший друг, мы вместе прошли и огонь, и воду, и медные трубы. Без него я бы не справился. Как я мог оставить его поиски?.. Что я за друг после этого…

Ной прикусил губу так сильно, что казалось по подбородку скоро побежит алая дорожка.

Я положила ладонь на его руку, сжимавшую рычаг передачи скорости.

– Уверена, что он бы всё понял.

– Снова в прошедшем времени, - Ной усмехнулся, - похоже, это преследует меня.

Я сжала его пальцы, борясь с тяжестью на сердце.

В тот момент ко мне пришло осознание: «Это наказание за то, что я был эгоистом и потерял надежду».

Что же случилось такого, что вынудило его лишить себя жизни?

Дом окутала всепоглощающая тишина. Сказать, давила она на меня или же наоборот помогала собрать мысли в единый поток и направить в нужное русло, я не могла. Слишком много всего пришлось удерживать в голове, слишком о многом пришлось задуматься.

Но в одном я была уверенна совершенно точно: глубоко внутри меня поселилось принятие того, что времени у меня осталось совсем немного, и каждая минута, каждое мгновение имеет огромную ценность.

До появления Ноя в моей жизни, до того, как я узнала о том, что такой прекрасный человек, служивший опорой и пристанищем для лучшего друга, скрывал ото всех собственную боль и не сумев с ней справиться принял для себя ужасно непростое решение, кануть в небытие я не понимала, на сколько важно оберегать то, что имеешь. Мне был дан второй шанс. И я проживу эту горстку дней так, как велит мне моё сердце.

– Осталась только мансарда, - выдохнула я, огладывая начищенный до блеска первый этаж, - радует, что Ной сам по себе чистюля.

Собрав все наглаженные рубашки, я поднялась на второй этаж и неуверенно раскрыла дверь комнаты Ноя.

– Сделаю влажную уборку, пока он на работе, - прошептала я себе, переступив порог его комнаты.

Внутри было непривычно темно для светлого солнечного дня. Проведя рукой по стене радом с дверью и нащупав выключатель, я легонько щёлкнула по нему пальцами.