Комната мгновенно залилась мягким золотистым светом.

Нос защекотал приятный хвойный аромат мужского парфюма, с тонкой сладкой ноткой, заставив губы растянуться в улыбке.

Сама комната имела такую же светлую цветовую гамму, как и весь дом: та же мебель из светлого дерева, то же мягкое покрывало на двуспальной кровати, только темнее, чем в моей комнате. Вместо трюмо с зеркалом стоял большой книжный шкаф, доверху забитый книгами, как в твёрдом переплёте, так и в мягком. Многие из них были похожи на те, что держал в руках Ной на днях, видимо – сценарии к фильмам, в которых он снимался.

Небольшое окно было плотно зашторено, сквозь теневые шторы свет совершенно не проникал. Стеклянного купола на потолке тоже не было.

Грудь сильно сдавило от неприятного ощущения, будто я находилась в темнице…в подземелье. Неожиданно я поймала себя на мысли, что от стен в этой комнате веет одиночеством, не смотря на обжитость и чистоту.

Я покачала головой и подойдя к окну резко отдёрнула шторы, впустив в одичавшую комнату яркие дневные лучи.

– Вот, так намного лучше, - улыбнувшись яркому свету, - определённо лучше.

Солнечные лучики заплясали на крошечных пёрышках пыли, что разлетались по комнате при каждом движении, будто искорки бенгальского огня, только в разы нежнее.

Я разложила по аккуратно заправленной кровати рубашки и открыла шкаф: моему взору открылись ряды вешалок с рубашками, футболками и поло, все были сдержанных мягких цветов, аккуратно выглажены.

В этом весь Ной. Педант во всём.

Взяв несколько свободных вешалок, я аккуратно развесила принесённые мной рубашки, застегнув на несколько центральных пуговиц и поправив воротнички.

Намереваясь закрыть дверцу, я невольно заметила на внутренней полочке батарею баночек с медикаментами, а за ними несколько бутылок с алкоголем.

– Это ещё что? – я протянула руку и взяла одну из баночек, на который крупным шрифтом красовалась надпись «Геминейрин» . – Снотворное…

От неожиданности я отступила на шаг назад.

Зачем ему столько таблеток? Что могло такого произойти, что отняло у него спокойный сон?

– Нора? – я вздрогнула от голоса у меня за спиной и обернулась. – Что ты здесь делаешь?

– Ной, я… - я замерла, уставившись ему в глаза, наблюдая, как его лицо искажает гримаса злости.

– Ты рылась в моих вещах? – Ной стремительно приблизился ко мне, заставив отступить назад, но стоило мне почувствовать спиной поверхность шкафа, как рядом с моим плечом в шкаф с силой впечаталась ладонь. – Что ты вынюхиваешь?

Сердце в груди сжалось, но я уверенно смотрела ему в глаза.

– Зачем тебе столько таблеток? И алкоголь… - внутри всё сжималось в тугую струну, но голос звучал твёрдо и уверенно, ровным счётом, как и намерение выяснить, сто не так было с сердцем человека, который стоял предательски близко ко мне.

– Не помню, чтобы платил тебе за вмешательство в мою жизнь. – его лицо было безумно близко, я видела, как вздрагивал уголок его губ от злости. Он вырвал у меня из рук баночку с лекарствами и положил в карман своего пиджака. – Ты забываешься.

– Друзьям не нужно платить за беспокойство, Ной. Лучше скажи, это нормально, что у тебя столько лекарств?

– Не лезь туда, куда не просят, Нора! – тон его голоса стал ниже, глаза потемнели.

– Ной, пожалуйста…

– Не лезь, - он резко развернулся, чтобы уйти, но я поймала его за рукав пиджака.

– Имей же смелость признаться в том, что у тебя есть проблемы, не будь трусом! Что с тобой происходит? Что тебя так сильно терзает? Мнение окружающих? Поделись со мной, не топи боль в алкоголе и таблетках…

– Замолчи! – он резко отдёрнул руку, повернувшись ко мне лицом. От резкости его действий я вздрогнула и потеряла равновесие почувствовала, что падаю.

С губ сорвалось тихое «ой» и ожидая удара я сильно зажмурила глаза.

Коснуться пола мне не дали сильные руки, прижимавшие к широкой груди. Меня окутал приятный запах парфюма и ароматизатора для машины: такого же хвойного.

– Ради всего святого, Нора…- над ухом раздался тихий голос, дрожавший, будто от напряжения и ужаса, - прости, я не хотел. Прости…

Он обнимал меня всё крепче и крепче медленно опустившись на колени, будто раненный в самое слабое место. Я чувствовала, как бешено в его груди билось сердце, будто готовое в любой выпрыгнуть наружу, пробив грудную клетку.

– Тише, - я обвила его руками, ласково поглаживая по спине и плечам, - всё хорошо, выдохни.

– Я не должен был срываться, - немного отстранившись, он уткнулся лбом мне в плечо, - сам не знаю, что на меня нашло.