Затаившись в тени за порогом, никем, разумеется, не замеченный, я наблюдал, как посыльный Тверда подбегает с докладом к знакомому ратнику, который — сука! — мило о чем-то ворковал с моей Кс… то есть Аленкой, обнимая девушку при этом за талию (не особо, кстати, располневшую за почти три месяца беременности) ни разу не по-братски. Оба сидели на кровати, и общались, как близкие друзья; или как — сука! — любовники, что, учитывая отсутствие какого-либо интереса со стороны остальных присутствующих в помещении людей к воркующей у всех на виду паре, было вполне себе вероятно.

Кроме приковавшей (по понятным причинам) магнитом мое внимание пары Тверда с Аленкой, краем глаза я успел, разумеется, приметить и всех остальных обитателей секретной подземной комнаты. Еще двое незнакомых отроков дрыхли на дальних от входа кроватях. Три дамы: Стефания Власовна Савельева и две ее то ли родственницы, то ли близкие подруги (обеих я точно видел за семейным столом во время того скомканного завтрака трехмесячной давности), сидели за большим обеденным столом и о чем-то весело перешептывались, раскладывая параллельно на столешнице гигантский карточный пасьянс. И еще две женщины в униформе служанок (молодуха и битая жизнью баба, годами годящаяся первой в матери) суетились у очага печки, периодически извлекая ухватами оттуда горшки и проверяя ложками степень готовности блюда.

Всех вышеозначенных обитателей помещения наметанным глазом бывалого следопыта (а трехмесячные приключения на Изнанке слепили из вчерашнего студента того еще охотника) я зафиксировал буквально за мгновенья, пока Следок подбегал к Тверду и коротко пересказывал ему наказ товарища.

Дальше, чуть отступив вглубь коридора, мне оставалась дождаться бросившихся на выход Тверда и Следка, и молниеносная серия из пары встречных зубодробильных апперкотов поставила точку в моей диверсионной деятельности.

Два нокаутированных молодца пятого и четвертого уровня с развороченными хлебальниками ухнулись «отдыхать» на энное количество минут. Я же, выскользнув из тени коридора на всеобщее обозрение, душевно всем улыбнулся и громогласно объявил:

— Ну здАровА, крысы подвальные!

Коллектив приветствовал мое явление долгим продолжительным истошным визгом.

Глава 30

— Да, барин! Да! Пожалуйста, только не останавливайтесь!..

— И не подумаю! — в тон охающей Василисе откликнулся я и, со скоростью отбойного молотка, продолжил плющить сзади ее пышные ягодицы.

— О да, барин! Какой же вы неутомимый!..

Ну еще бы! Три месяца воздержания на Изнанке, уже сами по себе, кого угодно секс-машиной сделают. Поддержка же нехило так прокачавшейся за эти месяцы Выносливости и вовсе превратила меня теперь в неутомимого Казанову, — это все, разумеется, я подумал про себя, в слух же выдал партнерше дежурную похвалу:

— Ты тоже красотка!

— О-о, барин! Да, да, да…

За двадцать минут непрерывной интенсивной долбежки я успел уже раз пять (или шесть, сбился со счета) излить семя в лоно любовницы, но детородный орган до сих пор оставался крепким, как скала, и я продолжал неистово утюжить зад страстной служанки.

— Да, да, ДААА!.. О, барин, что вы со мной делаете?..

Я б тебе ответил, милая, но воспитание не позволяет, — хмыкнул я про себя. — И нечего на меня бочку катить. Как говорится: сучка не захочет, кобель не вскочит. А у нас все сошлось и заладилось, как по сценарию порнофильма. Не верите? Ну, судите сами.

Короче, дело было так: вдрызг разругавшись с очухавшейся после моего эффектного явления мачехой, я получил от мымры суровый «материнский» наказ: чтоб на глаза ей не попадался, до тех пор, пока не приведу себя в потребный божеский вид; и был выставлен по ее распоряжению из подземного убежища обратно в кладовую… Ну нет, так вообще лажа какая-то получается. Давайте все же по порядку…

Оно, конечно, Стефанию Власовну можно было понять: завалился к ней в подземное убежище обросший волосней, как дикий зверь, маньяк, без порток, на пороге отправил в аут пару ее лучших стражей, и сходу предъявлять начал за учиненный в отношении него три месяца назад в отчем доме форменный беспредел.

Впечатленная моей легкой победой над Твердом (ратником, весьма достойного по местным меркам, пятого уровня!), Стефания Власовна поначалу так струхнула под моим напором, что на полном серьезе вознамерилась уже нырять под стол следом за своими боле расторопными родственницами, но, услыхав от меня про три месяца, мигом сложила два плюс два, и робко так проблеяла в мою сторону:

— Де-де-дениска?

Получив подтверждение своей догадки, ушлая баба тут же гордо расправила плечи, победно выпятила грудь и начала так лихо чихвостить меня в хвост и гриву, что я и слова поперек ей вставлять уже не успевал.