– Я сплю? – в ответ Рад качает головой. – Ущипни меня, пожалуйста, я хочу убедиться, что это всё по-настоящему. Не сон!

Но Рад не щипает, а склонившись, целует меня в губы. Языком проникает в глубину рта и не спеша исследует каждый миллиметр. Я отвечаю на его поцелуй со всей нежностью, обвивая руками за шею и царапая пальцами затылок.

Рад первым прерывает поцелуй, отчего из меня вырывается огорчённый вздох.

– Спасибо, – трогаю его гладковыбритую щеку рукой. – Теперь я окончательно запуталась. Всё так волшебно и не похоже на реальность.

Он улыбается, смотря на меня сверху вниз. Медленно ступая, подходит к кровати и опускает меня на неё. Присев на корточки, развязывает шнурки на моих кроссовках. Сняв обувь и носки-следы, внимательно осматривает припухшее место на щиколотке.

– До свадьбы заживёт, – смеюсь, но Радмиру невесело. – Это шутка, так говорят обычно.

– Я знаю, Наташ. Просто кое-что вспомнил.

– Рад, – хватаю его за руку, когда муж поднимается с корточек, – я…

Слова застревают в горле. Сказать хочется много, но я не могу выдавить из себя ни звука.

– Я схожу за нашими сумками. Дверь закрою на замок, чтобы тебе не было страшно.

Киваю в ответ, провожая Рада тоскливым взглядом. И дёрнул же меня чёрт сказать: “До свадьбы заживёт”. Видимо, у Радмира на сердце тоже много памятных шрамов, но их оставило, конечно же, не счастье.

Когда за мужем захлопывается дверь, хорошенько осматриваюсь и прихожу в восторг, обнаружив в доме небольшой холодильник и ноутбук. Здесь есть электроэнергия, значит, Радмир обо всём позаботился заранее. Наверняка привёз генератор или он уже здесь был?

От мыслей взрывается мозг. Я даже представить не могла, что Рад способен на такое. Это не заморские острова, не Париж… Это в сто раз круче! Именно об этом я мечтала, когда хотела спрятаться ото всех.

Чтобы скоротать время, пока ожидаю Радмира, включаю ноутбук. Я ничего не хочу там найти, кроме музыки и, возможно, каких-то фильмов. Но когда загорается экран и после приветствия на заставке появляется моя фотография, в груди всё обрывается.

Взгляд натыкается на папку на рабочем столе с именем "Любимая". С замиранием сердца просматриваю все фотографии и короткие видео, на которых сняты счастливые мы.

Воспоминания обрушиваются на меня как снежная лавина и я, прибывая в их плену, тихо плачу, ощущая себя настоящей дурой. Мы потеряли полтора года, а могли не расставаться, если бы…

Господи, как много этих "если бы"!

***

– Это мой кусок, – ни разу не церемонясь, тянусь к тарелке Рада и накалываю вилкой шашлык, недавно приготовленный.

– Держи, – улыбаясь Рад отдаёт всю свою порцию.

– Знаешь, кто может быть страшнее голодного мужика? – спрашиваю я, едва проглотив мясо.

– Голодная женщина?

– Именно, – отвлекаюсь ненадолго, чтобы отпить из стакана яблочный сок. – Потому что голодная женщина опасная и непредсказуемая, как бомба. Ты даже не успеешь спрятаться, когда она разорвётся.

– Звучит, как угроза, – усмехается Рад.

– Я бы сказала, предупреждение.

– Понял. Тогда буду кормить тебя как на убой.

– Я пошутила. Не нужно кормить меня, как поросёнка, иначе я превращусь в толстую и некрасивую, с вот такими щеками, – надуваю щёки, – и тремя подбородками.

– И что? Я всё равно буду тебя любить.

– Ха, ты не знаешь, на что подписываешься, – глотаю смешок, но тут же становлюсь серьёзной, когда Радмир сосредотачивает взгляд на моём лице. – Что? Я испачкалась, да?

– Угу, – подносит палец к моему рту и медленно проводит по нижней губе. – Вот здесь.

Затаив дыхание и отставив в сторону тарелку, смотрю на Радмира из-под опущенных ресниц. Кадык на его шее заметно дёргается, а грудь вздымается от тяжёлого дыхания.

– Поцелуй меня, – требую шёпотом.

– А ты уже не голодная?

– Голодная… очень. Я так соскучилась по тебе.

Радмир смотрит на меня сомнительным взглядом. Прищуривается. А затем медленно приближается к лицу, чтобы на секунду покрыть щеку целомудренным поцелуем.

Возмущённая этим непонятным, почти что дружеским “недопоцелуем”, хватаю Радмира за шею. Притягиваю к себе. Рад только успевает ухмыльнуться и моргнуть, как я обрушиваю на его губы чувствительный поцелуй.

– Ты же просила дать тебе время, – он всё-таки ненадолго останавливает лавину моей страсти.