Шрифт:
И почему Стар более тщательно не скрывал своих пристрастий или рассчитывал, что веронский ребёнок не станет подглядывать за матерью? Будь на его месте Лимра или Амрон, они бы убежали, услышав стоны. Но Акрас и не такое видел, заглядывая в чужой разум. Слуги во дворце разнорасовые и у многих на уме одни пошлости.
«Что там мне предлагали? Советоваться с вами? — мысленно вопрошал Акрас, сев на кровать и повернувшись к наблюдавшей за ним Лоре. — Ну и что ты думаешь об этом?».
«Что он наркоман, похуже, чем ваш отец», — холодно отвечала она.
«И как много веронов стало энергетическим наркоманами после разрыва кровных уз?» — задумчиво спросил Акрас.
«До сегодняшнего дня я знала о двоих, включая вашего отца».
«Тебе не кажется это странным?»
«Кажется. Я бы проверила его агхарой. Я не чувствую его запах».
«Ты знала его раньше?»
«В школе пересекались, — она обнажила острые зубы. — Но тогда запах у него был и вел он себя скромнее, намного скромнее. Я словно повстречалась с двумя разными веронами. И дети его любили, а не бежали от него в ужасе».
«Значит, иллюзия, — укусил ноготь Акрас, взглянув на скульптуру с белыми цветами. — Конечно, заманчивое предложение использовать на нём агхару, но вдруг под его личиной скрывается кто-то из совета магов? Среди них хватает энергетических наркоманов и извращенцев».
«Тогда стоит найти настоящего Стара и спросить у него, кому он уступил. Если, разумеется, он еще жив», — в её эмоциях проявилась боль и гнев. Ей не удалось скрыть от Акраса, что за убийство сородича она с удовольствием поджарит агхарой даже члена совета магов, так чтобы пепла и следов не осталось.
«Хм, между нами не так уж мало общего», — задумчиво протянул Акрас.
«Никому не понравится, когда его близких безнаказанно похищают, — больше не сдерживалась Лора. — Вы манипулятор разума. Когда мы наполним ваш источник магии, силы хватит, чтобы проверить каждый разум в Вэндэйре и найти тех, кого мы не видим и не можем найти».
«Ты хочешь найти тех, кто стал заложником?» — погладил подбородок Акрас.
«Да, с момента разрыва кровных уз, в Вэндэйре завелись вредители, а с вредителями у нас разговор короткий. Поэтому хотелось бы знать, где их гнезда».
Её поддержало множество других веронов. Они жаждали справедливости. Жаждали найти потерянных близких и тех, кого еще можно спасти.
В момент, когда Акрас обдумывал предложение, к нему в разум прорвалась сестра. Её паника страх и боль почти оглушили его. Она потеряла контроль над собой и стучалась во все двери в поисках выхода и помощи. Её отчаянный крик стоял в ушах. Лимру перехватил отец, с трудом сдерживая всплеск эмоций дочери.
В её воспоминаниях мелькнула отрезанная рука, с намотанными синими волосами…
Акрас, конечно, хотел причинить Амрону боль, но не через гибель веронов. Вид отрезанной руки всколыхнул и в нём самом гнев. Да чтобы веронской королевской семье вот так безнаказанно присылали отрезанные руки и выдвигали ультиматумы? И если Амрону хватит глупости уступить, что дальше? Пришлют голову отца или сестры?
От одной мысли, что обезглавят Лимру, Акрас оскалился в тихой ярости. Никто не смеет угрожать его семье.
Мальчик снова поднял взгляд на Лору. Она разделяла его гнев, а по её щекам уже расползались белые линии. Будь кто-то из демонов рядом, веронка разорвала бы их на части голыми руками, а если потребуется и мозги бы расплавила на расстоянии, воспользовавшись даром манипулятора разума.
«Да, между нами не так уж мало общего, — повторил принц. — Наполняйте источник, а я посмотрю, что можно сделать с нашими вредителями».
Веронка поклонилась ему, продолжая находиться под властью силы кровных уз.
Глава 2.25
Дома Олег не находил себе места от волнения и иногда отрубал электронику. Периодически он обращался к памяти брата или сестры, чтобы узнать последние новости. Их много водили на какие-то встречи и переговоры. Позволяли снимать многочисленным журналистам. Во всем этом хаосе Олег мало, что понимал. В то же время его жизнь в человеческом мире никак не поменялась: он ходил в школу, помогал матери с покупками, играл с Федей в настольные игры.
В его класс, наконец, нашли новую учительницу по математике: молоденькую, красивую брюнетку с короткой стрижкой. Олега новая математичка оставила равнодушным, он даже имя не потрудился её запомнить. Может он и конфликтовал с Клавдией Степановной, но она хотя бы несносных ошибок не допускала. Поэтому он всё чаще читал веронские книги на уроках и не слушал, о чем говорила математичка. Да и какой интерес слушать про ее атеистические взгляды и махровый феминизм? Девочкам вот интересно, а у него хватало иных проблем, кроме гендерного неравенства.