— Так значит, огнём он управлять всё-таки может, раз сумел подчинить себе магию замка без активации, — гладил жену по волосам Тарален. — Как же народный совет это проглядел?

— Тар, может… ему изменили не только эволюционные приспособленности, но и его самого? — принимала ласку всхлипывающая Льяри. — Он был… злее… сильнее. Сильнее Искроса.

— Может тебе показалось?

— Нет… даже с порванными кровными узами, я ощутила жар его дара, — она вытерла слёзы и хотела подняться. — Я снова отправлюсь во дворец!

— Льяри, нет! Хватит! — остановил её муж за плечи.

— Я устала, Тар! Мы слепы без кровных уз! Я не вижу и половины того, что видела раньше! Мое дыхание едва тлеет! Сегодня оно едва не погасло!

— Льяри, я не хочу потерять тебя как Миру. Вспомни, что привело к разрыву. Мы не можем ему верить.

Супруга коснулась выбитых в камне имен покойных первого мужа и младшей дочери. По её щекам снова покатились слёзы.

— Он же другой…

— Он сын Инарана! Потомок Конрака! Отравленная ветвь! Ветвь, которая впустила в Размараль тьму!

— Ты прав… но его дар был так ярок. Зов был так силён. Если бы у меня были с ним кровные узы, агхара не обожгла бы меня. Он бы всё понял. Я бы сумела ему объяснить.

— Льяри, я понимаю, что ты испытываешь, и как сильно твоя сущность рвется к нему, но это ловушка. Мы уже когда-то ошиблись, доверившись Искросу, больше этого не повторится. Родится новый наследник, от другой ветви, верон из народа. И мы восстановим кровные узы с новой ветвью королевской семьи. Чистой, незапятнанной тьмой.

— Но когда это случиться? Сколько еще лет мы должны ждать?

— Столько сколько потребуется.

— Не погаснет ли наше дыхание раньше…

Тарален снова обнял супругу и прижался губами к красной макушке.

Он и сам не понимал, что происходило с наследником. Даже если учесть тот факт, что на него воздействовали с помощью магии, Амрон не мог атаковать веронов. Не существовало магии, способной изменить за один день сущность. Картина не складывалась. Пробитый купол, а теперь еще и агхара обжигала веронов, у которых к ней иммунитет. Такое теоретически могло произойти, только если… мальчик никогда раньше не встречал других веронов.

— Иди домой и поспи, — погладил жену по спине Тарален. — У тебя был тяжелый день, я сам во всем разберусь.

Она послушно встала, но у самого выхода остановилась.

— Тарален, Амрон привел в наш мир человеческого ребёнка и… мальчику не навредила агхара, когда наследник вспылил и призвал её.

— Ты уверена?

— Да. И Амрон едва не сжёг всех слуг в гневе, но он опомнился, и агхара никому из них не причинила вреда и залечила ожог Одита.

— Агхара — боевая магия, не целительная…

— Я не ошиблась в том, что увидела. Я никак не могу этого объяснить, но знаю, что почувствовала.

— Я разберусь, — повторил Тарален.

Льяри кивнула и вышла.

В магазине одежды Юлиан с сожалением просунул палец в дырку штанов и посмотрел на стоимость новых.

— Я куплю, — со спины подошел к нему Тарален.

— Я… сам… — замялся Юлиан, не вовремя вспоминая, что денег ему хватит только на носки… один носок.

— Я куплю, — повторил верон, набирая ворох одежды по размеру человека.

— Чувствую себя какой-то содержанкой, — с грустью произнес Юлиан, однако, не возражая против щедрости верона.

Тарален усмехнулся:

— Тебе платят ниже прожиточного минимума, потому что Завс имеет связи в совете магов и пробил гнусный закон о вашем содержании.

— Зато сам едва шевелится от тяжести украшений, — недовольно буркнул человек, пока Тарален оплачивал его покупки. — Может, начать брать взятки как Шэй?

— Тот змеехвостый, который себе на похороны копит?

— Он и вам об этом сказал?

— Да, когда я спрашивал, где тебя можно найти.

— А… для чего вы меня искали? — с подозрительным прищуром уточнил Юлиан.

— Не хочешь в гости? Я там еды человеческой прикупил.

Вместо юноши ответил жадным урчанием его желудок.

— Ты когда последний раз ел нормально?

— У нас работают неадекватные дебилы, — признался Юлиан, опустив горестно голову, — они считают, что очень смешно менять таблички с едой. В итоге у половины состава несварение, некоторых увезли с отравлением. Нико так вообще кислоты подлили, хорошо, что от его супа сдох таракан — в буквальном смысле расплавился.