Шрифт:
– О, Джоэл! – Фитч поднялся.
– Профессор, вы не меня ищете? – спросил Джоэл.
– Что, прости? Ах, ты об этом! Нет-нет, я жду ректора Йорка, чтобы доложиться о наших успехах. Он просит меня являться с отчетом каждые два дня. Как продвигаются дела? Есть новые открытия?
Джоэл покачал головой.
– Я здесь случайно оказался. Помогаю разносить послания по кампусу. – Он прислонился к стене, пропуская Мелоди к новой пачке корреспонденции. – Хотя, знаете, я тут вычитал кое-что занятное!
– Гм?.. И что же?
– Вам известен исторический период, когда рифматику только открыли? – спросил Джоэл. – Времена, когда король Грегори был еще жив?
– Джоэл, мне очень хорошо известен этот период, – сказал Фитч. – И знаю я побольше многих! В конце концов, историк я или нет?
– Вы слышали что-нибудь про часы, которые якобы помогли открыть рифматику?
– Ого! – воскликнул Фитч. – Ты говоришь о дневнике Адама Мэйкингса?
– Да, о нем самом.
– Ха! Помяните мое слово, из этого парня получится первоклассный ученый! Отличная работа, сынок! Молодец!.. А что касается часов… Да, ты прав. В ранних источниках и в самом деле частенько упоминаются часы. Правда, ученые до сих пор ломают голову, какую роль во всем этом сыграл хронометр. Говорят, первобытные меллинги реагировали на часы, однако с годами они, похоже, стали к ним невосприимчивы. Власть шестеренок над меллингами – одна из причин, почему монархические церкви сплошь нашпигованы заводными механизмами!
– В иносказательном смысле, – раздался голос Экстона с другого конца приемной.
Джоэл посмотрел на клерка. Он никак не думал, что конторский служащий слушает их разговор.
– Как-нибудь спроси об этом викария, – предложил Экстон. – Священники трактуют понятие времени весьма занятно. Он тебе расскажет, что время понадобилось человеку, чтобы упорядочить хаос…
– Экстон!.. – засмеялась Флоренс, прерывая беседу с инспектором и поворачиваясь к коллеге. – Я думала, ты слишком занят работой, чтобы празднословить!
– Так и есть, – пробормотал тот в ответ. – Правда, я уже на грани и скоро все брошу. В этом сумасшедшем доме невозможно сосредоточиться! Шляются тут всякие взад-вперед и шумят без конца! Надо задуматься о переносе рабочего времени, чтобы никто не мешал!
– Что ж, получается, не стоит и времени тратить на эту историю с часами, – вздохнул Джоэл, обращаясь к профессору. – Похоже, это ни для кого не новость, а все исторические отсылки изучены вдоль и поперек. Я вообще не уверен, что смогу найти в книгах хоть что-нибудь полезное. И чем больше я читаю, тем больше поражаюсь тому, как мало я знаю о рифматике!
– Порой меня посещают точно такие же мысли, – покивал Фитч.
– Помню, как я сидел и смотрел вашу дуэль с Нализаром, – сказал Джоэл. – Я думал, что знаю все про рифматику! Мне казалось достаточным понимать, какую защиту каждый из вас чертит и почему, а на деле… На деле получается, что рифматика гораздо более многогранная наука, чем представляется на первый взгляд.
Фитч улыбнулся.
– Почему вы улыбаетесь? – спросил Джоэл.
– Ты только что сформулировал основу основ рифматики, – сказал Фитч, привстал на носки и потрепал Джоэла по плечу. – Сынок, ты оказал нам неоценимую помощь в расследовании. Если бы Йорк не отрядил мне тебя в ассистенты, даже и не знаю, что бы мы сейчас делали.
Джоэл невольно улыбнулся. Искренность Фитча его тронула.
– А-ха! – раздался торжествующий возглас.
Джоэл повернулся и увидел Мелоди, сжимавшую конверт. Экстон нахмурился, когда она рванулась к конторке, разделявшей приемную на две зоны – для служащих и для посетителей. Она перегнулась через стойку и затрясла конвертом, протягивая его Джоэлу.
– Письмо от викария! – воскликнула она. – Открывай! Открывай же скорее!
Поколебавшись, Джоэл взял конверт с тисненым заводным распятием. Сломав печать, он перевел дыхание, а затем достал и развернул письмо.
Джоэл, я пересмотрел твое дело, переговорил с епископом Новой Британнии и ректором академии Армедиуса. Посовещавшись и поразмыслив, мы пришли к выводу, что твоя просьба вполне обоснованна. Если у тебя есть хоть малейший шанс стать рифматистом, отнимать его у тебя мы не вправе. На все воля Мастера!
Приходи в собор в четверг. Ровно в восемь часов утра. Тебе подберут мантию и позволят пройти через палату инициации до начала основной церемонии посвящения. Пригласи мать и всех близких людей, с кем бы тебе хотелось разделить сие знаменательное событие твоей жизни.
Потрясенный Джоэл наконец оторвал глаза от письма преподобного.
– Ну!.. Что там? – спросила Мелоди, сгорая от любопытства.
– Тут написано, что не все потеряно, – произнес Джоэл, опуская письмо. – Мне дали еще один шанс!
Глава 21
Позже той ночью Джоэл неподвижно лежал в постели и пытался разобраться в своих чувствах. На стене мастерской тикали часы. Смотреть на них Джоэл не решался: проверять, который час, не хотелось. Он знал, что уже поздно и давно пора бы спать, но сон не шел. Ночь перед инициацией! Один из тысячи – вот какие у него шансы стать рифматистом. Надеяться на везение было до смешного глупо. И тем не менее Джоэл нервничал и потому не мог сомкнуть глаз. Он обязательно воспользуется этой возможностью. Это реальный шанс, который полагается ему по праву рождения.