Шрифт:
Твари нас окружили. Я застыла в ужасе. Безжалостные существа истребили семью на моих глазах. Выжившие, стоя по щиколотку в крови, ошарашенно взирали на происходящее. Я бросилась за ведром, но оно оказалось пустым, а меллинги тем временем забрали моих детей. В тот же миг меня продрал мороз по ногам, а затем сознание пронзила боль.
Во мраке, в отсветах пожара, охватившего наш дом, я узрела едва различимую фигуру. Казалось, она была соткана из клокочущей тьмы. Точно нарисованный углем, силуэт поглощал весь свет и выделялся черным пятном в тени нашего дома.
Нечто взирало на нас из своей непроглядной и жуткой черноты. Нечто из глубинных недр. Существо зыбилось и подрагивало, словно пламя, нарисованное углем, и молча наблюдало за нашими мучениями…»
Снаружи раздался треск. Подскочив в постели, Джоэл разглядел через узкое окно, расположенное под потолком комнаты, удаляющуюся по лужайке тень.
«Вандалы!» – вскинулся Джоэл, припоминая недавно оскверненный корпус гуманитарных наук.
Спрыгнув с кровати, он рванулся к выходу, на ходу накидывая пальто. Не прошло и нескольких секунд, как он взбежал по лестнице и оказался за дверьми общежития. Обогнув угол, Джоэл воззрился на стену над окном комнаты, чтобы посмотреть, что антирифматисты учинили на этот раз, но, к своему удивлению, ничего не увидел – стена была чиста. Неужели показалось?
И вдруг он все-таки кое-что заметил. Символ о четырех спиралях! На кирпичной стене белел начертанный мелом знак похитителя. Замкнутая рифматическая линия, значение которой до сих пор оставалось неведомо.
Ночная тишина казалась до странности непроницаемой.
«О нет…» – пронеслось в голове Джоэла, и холодок пробежал по его спине.
Он отпрянул от стены и открыл рот, чтобы позвать на помощь, но крик вышел неестественно тихим. Неведомая сила буквально вырвала только народившийся в горле звук, а странный символ на стене поглотил его без остатка.
«Жертвы похитителя… – осенило Джоэла. – Так вот почему никто не слышал, как они зовут на помощь! За исключением прислуги в доме рыцаря-сенатора, где символ на стене коридора был нарисован слишком небрежно».
Получается, рифматический символ служил похитителю «глушилкой»!
Джоэл попятился. Нужно разыскать полицейских и поднять тревогу. Щелкопер прокрался в общежитие Армедиуса, чтобы… Но ведь это обыкновенное общежитие! Рифматисты здесь не живут! За кем же тогда пришел похититель?
Несколько подрагивающих меловых существ соскользнули с крыши на стену и устремились вниз.
«Щелкопер пришел по мою душу!» – ужаснулся Джоэл и закричал.
Но звук, не успев родиться, тут же умер. Джоэл рванулся через лужайку прочь от общежития.
«Этого быть не может! Я ведь не рифматист! Щелкопер охотится только на рифматистов!..»
Он мчался, как обезумевший; взывал о помощи, но с языка срывался лишь сиплый шепот. Оглянувшись, он увидел небольшую волну меллингов, набегающую следом на лужайку. Их было всего, наверное, с десяток. Гораздо меньше, чем при нападениях на других студентов. Но, с другой стороны, одно дело похитить Джоэла, и совершенно другое – рифматиста!
Сердце гулко билось. Тело бил озноб. Поддавшись панике, Джоэл вновь завопил, но не услышал ни звука.
«Думай, Джоэл, думай!.. – приказал он себе. – Только не паникуй! Или умрешь!»
На ум пришла мысль, что глушащий звуки символ вряд ли имеет большой радиус действия. Если бы дела обстояли иначе, то наверняка нашлись бы люди, готовые засвидетельствовать полиции внезапную немоту невдалеке от мест похищения рифматистов.
И тем не менее кричать Джоэл по-прежнему не мог, а это означало только одно…
«Щелкопер нарисовал несколько таких символов! В ряд, на равном удалении друг от друга! – осенило Джоэла. – А это значит, похититель заранее угадал, куда я побегу!»
Джоэл резко остановился и начал дико озираться. Темно-зеленую лужайку освещало несколько призрачно-тусклых фонарей. Но даже в этом мутном свете он различил белую линию, начертанную на бетонной дорожке впереди. Линия запрета…
Джоэл крутанулся на пятках и глянул на меллингов, намеревавшихся прижать его к линии.
«Щелкопер стремится загнать меня в угол! – осознал Джоэл. – Пытается поймать в ловушку! Вероятно, он и по флангам оставил несколько линий запрета!»
Мысль, что похититель начертил линии прямо на земле, казалась невероятной, но Джоэл знал, что это вполне осуществимо.
«Если меня прижмут к одной из линий запрета… – подумал Джоэл. – Мне кранты!»
От всех этих открытий он буквально остолбенел. Волна меллингов надвигалась, и теперь Джоэл видел собственными глазами то, что описывал в послании Чарльз. Существа отличались от меллингов, каких все привыкли видеть на дуэлях рифматистов. Контуры их содрогались, точно на них воздействовали невидимые магнетические волны. Тела и конечности то и дело прихотливо сливались в одно целое – точно безумный художник, так и не определившись, что хочет изобразить, спроецировал в реальный мир все неосмысленные чудовищные образы, которые таились в закоулках его больного подсознания.