Ловля на живца, где в качестве наживки — я. Вот жук! И ведь не проверишь, насколько хорошо работает в прикрытии контрразведка.

— Вы понимаете, что для меня это запредельный риск? Как я могу вам доверять? Я даже не знаю, сколько человек меня будут прикрывать.

— Если бы я хотел, я бы вас уже убил, — Юрий Константинович сделал пас рукой, и его мгновенно окутала пленка щита, еще один пас рукой и в его руке материализуется кинжал. Металл был какого-то серого цвета, а рукоять выполнена из кости. Моя же интуиция взвыла белугой, и я понял, что не хочу даже рядом находиться с этим чертовым кинжалом. Вновь два паса и щит истаивает, а кинжал пропадает. — Также и с вашим прикрытием. Мы будем рядом и при необходимости быстро вмешаемся. Но если у вас есть другие предложения, я готов их выслушать, — развел он руками.

Ага. Силу показал, а на мои вопросы не ответил. Но других предложений и идей у меня и правда нет. Сам тоже склонялся к тому, что пора работать в открытую. Только хотел дождаться, когда Роб закончит обход и уточнение данных по скупщикам. Но да ладно. Основных он уже обошел, для начала их хватит. Еще неизвестно, скольких я успею обойти, когда враг сделает свой ответный ход.

— Хорошо. Я согласен. Когда начинаем?

— Чем раньше, тем лучше. Можно — прямо сегодня.

Удивил, так удивил.

— Откуда такая срочность? — не удержался я от вопроса.

— Как и сказал — зашевелились англичане. Если дать им время, то потом наша задумка может обратиться против нас.

— Все же у меня есть еще одни вопрос, — проговорил я, внимательно смотря на Юрия Константиновича. — Почему вы сами не схватите англичан и не вытрясете все из них, это видится достаточно просто.

— Хм, с одной стороны да. Но нам, к сожалению, не известно, кто конкретно этим занимается. Всего лишь определенный круг лиц, — произнес мужчина, покачав головой. — Во-вторых, не все так просто. Будь мы в Москве, так бы и поступили вероятно, но мы на Аляске, а позиции здесь наши не так сильны, да и дипломатического скандала бы хотелось избежать. Даже если у нас на руках будут доказательства, он наверняка вспыхнет, но последствия будут совершенно иные, на которые можно будет не обращать внимания, да и легче будет раскрутить всю цепочку. А так кто-то может и уйти, в том числе и революционеры, которые вам так нужны.

Проводив мужчину до двери, я позвал Роба с Артемом. Один я точно не пойду, несмотря ни на какие слова и убеждения контрразведчика, что меня прикроют. Осталось лишь договориться со своими. Роб пойдет, в нем я не сомневаюсь. А вот Артем соглашался лишь на охрану дома и может отказаться.

— Похоже, отменяется мой выходной? — прервал молчание ирландец.

— Похоже так, — кивнул я согласно. — Артем. Есть одно дельце. Опасное. Хочу твоей помощи попросить.

Выслушав меня, парень глубоко задумался.

— Чего тушуешься? — хлопнул его по плечу Роб. — У тебя есть реальный шанс на законных основаниях прищепить хвост сасанахам. Тут и думать нечего!

Не знаю, это ли подействовало на Артема, или какой другой повод, но он все же согласился.

— С чего начнем? — когда мы вооружились и вышли из дома, спросил Роб.

Я огляделся. Контрразведчика нигде видно не было. Интересно, так и должно быть, или он искусно прячется? Мысленно плюнув на него, я все же ответил ирландцу.

— Начнем по списку. Приходим к тем скупщикам, которых ты недавно обходил, и задаем им вопросы. В лоб.

— Какие?

— А простые. Что они знают о смерти моего предшественника и как связаны с англичанами. Пошли.

Первых двух скупщиков мы прошли быстро. Благодаря ментальной магии и обширной практики в полиции по ее применению, я легко понимал — врут мне или нет. И хоть скупкой купцы занимались, правда яростно отвергая этот факт, когда я представлялся не только по имени, но и показывал свой документ о работе в жандармерии. Но вот про моих предшественников ничего они не знали. А с англичанами работал лишь один и то покупая у тех ткань для своего ателье.

Третий уже порадовал хотя бы тем, что помнил, как два года назад к нему заходил молодой человек и интересовался продажей намытого золота. Но тогда купец не смог ему сказать ничего конкретного, а позже ему уже шепнули, что это жандарм, и дел с ним он больше не вел. Кто шепнул? Да друзья-приятели.

— Мы вот тебе сейчас по-дружески револьверчик сюда приставим, — осклабился Роб, придвигая оружие к виску скупщика. — И так же по-дружески шепнем чего-нибудь. Прямо в голову, когда там проходик появится. Чтобы дошло побыстрее.

— Да не помню я уже, кто шепнул! — взвизгнул от испуга скупщик. — Правда не помню! Может и нет уже в городе того человека.

Тут он не врал. Даже удивительно, что с такой памятью вообще о моем предшественнике вспомнил. Покачав головой Робу, я развернулся и покинул лавку скупщика.

Похоже шороху мы уже навели, потому что когда пришли к четвертому по списку скупщику, тот говорить с нами наотрез отказался. Да еще и позвал несколько разнорабочих, что у него товары перетаскивали на складе, и приказал им отогнать нас от своей лавки. А те не робкого десятка оказались и на угрозы Роба револьвером не повелись, да еще и отобрать его вздумали. Пришлось мне магией да кулаками поработать. Причем старался не калечить работяг — те не от хорошей жизни на этого барыгу согласились батрачить, но бока помял им знатно. Только когда Артем выстрелил в воздух, те наконец поверили, что моя бумага жандарма — настоящая. Что поделать, грамотных среди них не оказалось, а скупщик на диво убедительно им в уши напел, что я разбойник, и меня отвадить надо. Однако когда я наконец добрался до самого купца, тот оказался «пустышкой». По моему делу ничего не знал, лишь с англичанами тайно опиум в город провозил, который из Китая шел. Вот потому так и среагировал на мое появление.