У флага стоит палатка, совсем новая, из тех, что используют для выездов за город на выходные. Онода осторожно выпрямляется. Он видит молодого человека, который, отвернувшись, жует, сидя на земле, и пытается разжечь огонь в походной плите. Больше никого не видно. Непромокаемый рюкзак у входа в палатку. Когда молодой человек тянется к нему, чтобы поставить рядом с плитой ветрозащитный экран, мы видим его лицо: это Норио Сузуки.

Внезапно Онода выпрыгивает из своего укрытия. Сузуки в шоке вскакивает на ноги и видит короткую винтовку, направленную прямо на него. Ему требуется мгновение, чтобы обрести голос.

— Я японец... японец.

— На колени, — приказывает Онода. Сузуки медленно становится на колени.

— Снимите обувь. Отбросьте подальше.

Дрожа, Сузуки выполняет приказ. Ему с трудом удается развязать шнурки.

— Я безоружен. Это всего лишь кухонный нож.

Онода едва обращает внимание на лежащий на земле нож, который Сузуки осторожно отталкивает от себя.

— Вы Онода? Хироо Онода?

— Да. Лейтенант Онода. Это я.

Онода направляет ствол винтовки прямо в грудь Сузуки, жесты мужественны, лицо непроницаемо.

Лицо Сузуки оживает.

— Это сон? Вижу ли я то, что вижу?

Дневной свет уступил место вечернему. Онода и Сузуки сидят у костра неподалеку от палатки. Начинают стрекотать ночные цикады. Онода занял позицию, с которой может наблюдать за окрестностями. Его взгляд непрестанно сканирует местность. Он подозрителен и неусыпен, его винтовка по-прежнему направлена прямо на Сузуки. После паузы Сузуки возвращается к разговору.

— Как я могу быть американским агентом? Мне только двадцать два.

Онода не впечатлен.

— Когда я прибыл на эту войну, я был всего годом старше. Любые попытки помешать мне исполнить миссию — военные хитрости вражеских агентов.

— Я не враг. Я здесь, чтобы встретиться с вами.

— На остров приезжали люди в гражданской одежде. Как только не маскировались. Но у всех была одна цель: устранить меня, заставить сдаться. Я пережил сто одиннадцать засад. На меня нападали снова и снова. Я не могу сосчитать, сколько раз в меня стреляли. Каждый на этом острове — мой враг.

Сузуки молчит. Онода смотрит на еще светлую часть неба.

— Знаете, как выглядит выпущенная в вас пуля при таком свете, как сейчас?

— Нет.

— Она светится голубым. Почти как трассирующая.

— Правда?

— Можно увидеть, как она летит прямо на вас, если ее выпустили с далекого расстояния, с достаточно далекого.

— И в вас не попали? — удивляется Сузуки.

— Они бы попали. Но я увернулся, и пуля прошла мимо.

— А пули свистят?

— Нет, это скорее напоминает вибрацию. Низкий жужжащий звук.

Сузуки впечатлен.

Слышится еще один голос. Вдали мерцает ночное небо. Голос поет песню.

— Кто это? — спрашивает Сузуки.

— Это Симада, рядовой Симада. Здесь он пал.

— В начале пятидесятых? Я знаю. Все в Японии знают.

— Он погиб девятнадцать лет девять месяцев и четырнадцать дней назад. Здесь, на притоке Вакаяма, он попал в засаду.

— Вакаяма? — спрашивает Сузуки. — Японское название.

— Когда начались бои за Лубанг, я дал этой реке имя моей родной префектуры — Вакаяма.

Цикады стрекочут все громче. Теперь беседуют они. Сузуки долго размышляет. Наконец голоса цикад сливаются в общем пронзительном крике, напоминающем крик негодования.

— Онода-сан?

— Лейтенант.

— Лейтенант, я бы не хотел, чтобы мы ходили кругами.

Сузуки замолкает. Онода осторожно прикасается стволом к груди Сузуки, не угрожающе, скорее, чтобы напомнить ему о костре.

— Если вы не агент, то кто?

— Меня зовут Норио Сузуки. Когда-то я был студентом Токийского университета.

— Когда-то?

— Я забросил учебу.

— Никто просто так не бросает учебу в лучшем университете страны.

— Я испугался, когда вдруг увидел, что мое будущее разложено передо мной, вся карьера, каждый шаг, вплоть до выхода на пенсию.

— И что? — Онода в недоумении.

— Я хотел несколько лет свободы, до того как моя жизнь будет принесена в жертву бизнесу.

— И?

— Я стал путешествовать. Автостопом. Побывал в сорока странах.

— Автостоп? Что это?

— Останавливать машины, надеясь, что они тебя подвезут. Без определенной цели. Пока не поймешь, куда тебе надо.