— Нет. Давай не здесь, — вдруг понял я.

После чего осторожно развернул её в ванну, в тесную душевую. Прижал к стене спиной, закинул ноги себе на пояс, поддерживая снизу. Она была лёгкой, и мне хватило силы. Ещё тридцать секунд, чтобы вода пробежала, и душ настроился на нужную температуру. Да уж, впервые за все двести жизней третьим участником в столь долгожданном процессе стала магия. На нас сверху полился почти кипяток, но ниже колен вода становилась уже почти ледяной, едва не покрываясь коркой льда. С другой стороны, на уровне пояса она достигала идеальной температуры, чтобы не ошпарить. Конечно, я предпочёл бы, чтобы мы обошлись без подобных ухищрений, но мне гораздо важнее было доставить удовольствие девушке. И это, судя по всему, у меня получилось.

— Где… ты так научился, ты же говорил, что не умеешь… — спросила она, закончив стонать.

— Не умею. Ты у меня первая на этом свете.

— Не верю!

— И не верь.

После мы лежали, смотрели телевизор, перекусывали невкусной разогретой едой из холодильника, затем повторили снова — в душе, но уже в другой позе, и уснули на тесной койке.

Меня разбудил звонок на моём телефоне. На часах было шесть утра, звонил отец.

— Как ты? Живой? — услышал я его голос.

Я мигом спрыгнул и ушёл на кухню, но особо это не помогло. Поэтому пришлось говорить полушёпотом:

— Живой. А к чему вопрос?

— Да так. На меня покушение было. Стреляли. Нормально, выжил, царапина. А также стреляли по Пунщикову. Моему шефу. Тоже повезло, хотя чуть серьёзнее. Но уже на поправку. Есть подозрение, что на тебя тоже могут.

— «Единороги»? — предположил я. — У меня с ними случилась перестрелка.

— Не думаю… «Единороги» — это же те студенческие бандиты? Тут кто крупнее.

— О деде знаешь? Знаешь, что он служил в Тайной?

Отец в трубке вздохнул.

— Знаю. Что в Тайной — не был уверен. Пусть земля ему пухом. Хорошим тестем был. Хоть в Тайной ещё те засранцы, это наши засранцы. А ты чего тихо говоришь? Не один, что ли?

— Да. Я не дома. Тут спят.

— Женщина, надеюсь?

— Не мужчина же?

Каждую прожитую жизнь ты ждёшь этого первого раза, где-то на подсознании думая, что это важно для своего самоуважения, и думаешь, что наконец-то сможешь отвечать на подобные вопросы, что «теперь я тоже мужчина», и не лыком шит. Но когда всё случается — понимаешь, что мнение окружающих вовсе не важно, а важна женщина, которая лежит на кровати рядом с тобой. И понимаешь, что лучше особо не распространяться о произошедшем — даже самым близким людям. Отец не стал допытываться, в чём я ему был благодарен.

— Ну, на всякий случай — поздравляю, что бы там ни было. Ладно. О деле. В общем, первый момент — будь осторожен, ты уяснил. Второй момент — сегодня судно с нашей северянкой прибывает в Архангельск. Но есть проблема — по дороге него напали грумантские пираты. Тихо не удалось. Для того, чтобы отбить катер, на место прибыл военный корабль, и теперь она и наш агент в лапах у Управления безопасности Первого Северного Флота.

Я сразу понял, что речь о той четырнадцатилетней девочке, Ануке Анканатун, и переспрашивать не стал.

— Это же… хорошо, нет?

— Нет! — отец чуть ли не рявкнул в трубку. — Это совсем не хорошо! Первый Северный почти весь под Строгановыми. По крайней мере, всё, что от Мурмана до Новой Земли. Они сейчас наверняка будут долго допытываться, что у него делает сотрудница зеленогорской Курьерки и Чибисова Анканы Леонтьевна, черносошная луороветланка четырнадцати лет.

Всё же, девочке пришлось сменить документы, понял я. А значит, с перевозкой матери могут быть проблемы.

— Черносошная? Луороветланка?

— Чукча, блин. Свободная крестьянка. В северных губерниях, если ты не знал, упразднений старых сословий в восьмидесятых не было. Неуч.

— Хорошо. То есть, конечно, не очень хорошо, но что делать-то?

— В общем, идея следующая. Бюджет на мероприятие ещё остался. Ты отправишься в Архангельск. Там есть человек. Чтобы всё прошло гладко, мы сейчас закажем туда доставку, а ты её перехватишь. Буквально в ближайшие часы. Поторопись. И на обратной дороге захватишь её. Пансионат в Ярославской Губернии.

— Но как мне её забрать?

— Сначала — применишь красноречие. Если не получится — вышлю бумаги. Через тамошний офис Поволжско-Уральского Картеля.

— Ну, давай.

— Что-то ещё? Как будто о чём-то умалчиваешь.

У меня возникла дилемма — рассказать ли ему о нашем разговоре и договоре с Иннокентием, или же не стоит. В итоге я ограничился полуправдой.

— Отец… Я говорил с Тайной Полицией. Деда убили некие Ольга и Борис, возможно, владеющие телепортацией. Либо, возможно, каким-то мощным артефактом по телепортации.