Несколько часов ожидания, перекусов, поездок по городу — и мы были вместе с молодым парнем из консульства Р. Ф. И. на площадке геликоптерного аэроклуба, с которым был заключён контракт на доставку трёх человек и багажа. Маршрут предстоял длинный, пятьсот километров, с дозаправкой, а конечная точка — Гусев-Лосиный, небольшой российского посёлок-форт на строящейся трансконтинентальной железной дороге, проходящей в семидесяти километрах на северо-восток от границы. Оттуда уже предполагалось везти или на джипах, или на геликоптерах вахтовиков.

Кто знал, что всё пойдёт совсем не по плану…

Трудолюбивый народ особенно заметно с высоты. Когда вместо протуберанцев грязных лачуг, цепочек заброшенных деревень, пыльных серых кварталов посреди пустыни растут рукотворные оазисы идеально-круглой формы. Когда это всё соединено геометрически-правильными каналами, красивыми полями, ровными дорогами.

На самом деле, расположением Израиля в Австралии меня было не удивить. Как минимум трижды я встречал Новую Иудею на Мадагаскаре, пару раз в районе Великих Озёр и ещё пару раз — совсем в неожиданных местах вроде побережья Аральского моря и южной половины Парагвая. Это не считая вариаций расположения границ восстановленного Израиля на ближнем востоке — от Сирии до Синая. Не всегда я видел там что-то аналогичное местному — в условиях мировой анархии и ограниченности ресурсов и еврейский народ запросто скатывался в совершенно дикие формы. Но чаще, всё же, высокая образованность и врождённые амбиции «стать лучшим» позволяли выжать максимум ресурсов из самой неблагоприятной среды.

И хорошо, если в этом случае такое государство становилось моим союзником. Очень часто было совсем наоборот, либо — как сейчас. И нашим, и вашим.

Тем не менее, я расслабился. Мы летели на высоте в сотню метров в небольшом четырёхместном вертолёте — настолько похожем на привычные мне по компоновке, что язык не повернулся назвать его «геликоптером». Янко — на переднем сиденьи, мы с Самирой на заднем.

Чуть позже обеда мы пересекли почти всю страну по диагонали, пролетев километров триста, и остановились на дозаправку в одном из северных поселений.

Тут я впервые увидел местную фауну, и тут пришло время удивляться. На бордюрном камне у вертолётной площадки грелся на солнце форменный дракон. Небольшой, всего в метр длиной, и худой, более похожий на китайских лунаванов — с зубастой головой, напоминающей не то крокодилью, не то морду летучей лисицы. Красивой расцветки — бирюзовые чешуйки и шипы чередовались с оранжевыми и перламутровыми. Крылья, судя по всему, были рудиментарные, меньше полуметра в размахе, заканчивающиеся короткими лапками. Ног же было четыре, я посчитал число пальцев — шесть.

Чёрт возьми, подумалось мне. Зоология и археология — те науки, которых я в ходе своих жизней касался, пожалуй, меньше всего. Но даже обрывочных знаний и нормальной эрудиции хватило, чтобы сделать внезапный и весьма зловещий вывод. Такая тварь не могла эволюционировать ни из одной формы жизни, выбравшейся из океана за всю историю фауны земли.

Нет, я понимал, что в этом мире есть фактор магии. Значит, их или кто-то создал когда-то в древности — например, сверхмогущественная вымершая цивилизация. Или — это было что-то инопланетное. Межмировое.

А точнее, междудревное.

— Что разглядываешь? — спросила Самира, выпрыгнув из кабины. — О, какой красавец! Только в зоопарке видела… в Кейптаунском. В российских, насколько знаю, нет.

— Мда. Дракон, — зачем-то сказал я.

Самира рассмеялась.

— Какой же это дракон? Так, змий. Драконов меньше сотни, они все по именам известны. Как там по-научному… Тип новохордовые, класс шестиконечностных. Отряд драконид, семейство малых змиев, род… не помню, аустралийские змии, как-то так, кажется. Это бирюзовый равнинный, насколько помню. Одни из самых распространённых, я в детстве в книжке читала.

Пилот, тоже вышедший размяться и покурить, услышал наш диалог и подключился:

— Это местный, ручной. Уже лет пять у них живёт и кормится. Как-то раз перелез и не плевался, никто не мог понять, почему. Поначалу бригаду вызывали, скидывали за забор, он снова приползал. За километр относили — всё равно. Хотя они обычно сторонятся. Оказалось, в лапе гвоздь был. Поймали, прооперировали, так и остался жить. Они все ж хорошо приручаются, умные, только редко к людям приходят. А перевозить тяжело.

— Про драконов слышал? Новость последний часа? — подал голос техник, прикативший агрегат для заправки с длинным шлангом до хранилища.

Он был куда более смуглым, чем присутствовавший, и говорил с весьма заметным акцентом и ошибками.

— Нет, — покачал головой пилот.

— Пемений и Луннета через океан полетели. Фиджи остановились крылышки почистить.

— Чего?! — чуть ли не хором сказали пилот и Самира.

— Ага. Конец времён! Десятый северный полёт драконов за всю историю.