— Договорились. Как нога, болит?

— Болит. Обезболка проходит. Попробуешь ещё раз?

Она вытянула ногу, я размотал импровизированную шину, которую соорудил на время, подсел поближе и положил к себе на колени.

— Всё идёт по плану… всё идёт по плану, — забубнил я.

Я уже начал видеть края перелома. На этот раз я понял, что сломалась только малая берцовая, а значит, при желании даже при минимальном сращении можно будет ходить — икроножная мышца у Самиры была достаточно крепкой и должна была выдержать. Наконец, процесс прошёл. Я увидел, как края сломанной кости начинают словно растворяться, расти друг напротив другу — но только очень медленно. Как-то незаметно для себя в процессе транса я принялся поглаживать кожу на икре, выше перелома.

— Пожалуйста, перестань, — вдруг тихо попросила вдруг она. — Я не могу, сильно… не знаю, сильно заводит, когда так делаешь.

— Хорошо, — я стёр пот с лица и убрал руки с кожи. — Ещё не хватало, чтобы ты меня накинулась. Попробую без тактильного контакта.

— Тебе дать воды? — она потянулась за бутылкой. — Догадываюсь, как пить хочется.

— Нет. Экономим.

Удивительно, но её слова вместо того, чтобы сбить — скорее, наоборот, дали новое дыхание. На этот раз я мысленно проник в ткани максимально глубоко и видел всё наиболее подробно и полно. Костная к костной, соединительная к соединительной, сосуды к сосудам… Тромбы убрать. Лимфа…

В следующий миг меня хлестали по щекам. Вокруг было темнее, Самира стояла надо мной, чуть не плача, шептала:

— Эльдарчик… хороший мой, вставай, ну очнись…

Я резко поднялся.

— Где? Что случилось?

— Ты был в отключке! Пятнадцать минут почти! Солнце заходит, я так перепугалась.

Она бросилась обниматься. Впрочем, висела на шее у меня недолго — видимо, помнила о нашей договорённости не усугублять. Я посмотрел на неё:

— Ты встала? Значит, получилось? Как нога?

— Кость ломит. И прихрамываю. Но всё отлично! Ты умница, спасибо тебе!

— Пошли сучья соберём, а то для костра не хватит.

Уложились за минут пятнадцать, пока совсем не стемнело. После задумался о ночлеге. Вернее, о том, как буду дежурить. В саванне, как и в пустыне, ночью холодает весьма прилично, особенно для наших, изнеженных тёплым климатом организмов. Поэтому я срезал парашюты с катапульты и подложил один внутри шалаша, а из второго сделал покрывало. Затем переоделся в форму, которая была чуть теплее, Самире протянул свои пижамные брюки и домашнюю рубаху — здесь были такие в ходу.

— А ты в чём спать будешь? — спросила она.

— А я не буду спать. Кто-то же должен охранять.

— Но мне же… Холодно будет.

На этих словах Самира отвернулась ко мне спиной и стянула футболку, затем — тканевый лифчик, накинула рубашку на бронзовые плечи. Да, ношение девушками мужских рубашек — весьма распространённый фетиш, но я пересилил себя и отвернулся. Нет, определённо я бы предпочёл спать с ней в обнимку, но наша безопасность была куда важнее.

— Да зачем! Наверх бы одевала. Так теплее будет.

— А, точно… — кивнула она и натянула брюки — на этот раз уже поверх шорт. — О чём мы говорили?

— Что охранять надо. Холодно не будет. Я за костром послежу. Ну и… тут же хищники. Какие, кстати? Змии?

— Ну, крупных змиев тут нет, они все на севере, за морем. Тут… грифоны, возможно.

— Кто?!

— Ну, собачьи грифоны. Стайные.

— Это вот такие вот, золотые, с клювом орла и телом льва?

— Ну почему льва, скорее, этого… волчка небольшого. Койота. Серые. Да, орлоклювы их раньше называли.

— Так. Ещё кто?

— Ну, баргестов здесь нет… в Великом Лесу только. И то, почти вымерли.

— Баргесты… это такие собаки здоровые?

— Ага. Шестилапые. Под два метра в холке и полтонны ростом, высший хищник аустралийских джунглей.

— Я одного не понимаю… змея же вполне… нормальная? Ну, человеческая.

— Ну ты же знаешь миф аборигенов о пришествии новых зверей? Во всех школах приводят как заместительно-научное определение о происхождении вида. Блин… пить хочется.

— Допивай из этой бутылки. Сейчас соорудим что-нибудь.

И соорудили — я обрезал край волшебной плёнки с упаковки нашего груза, вкопал бутылку в песок рядом с каким-то чахлым кустиком рядом с местом катастрофы, и вставил плёнку хитрым образом воронкой в горлышко бутылки. Несколько раз такой способ мне помогал спастись от жажды.

— Сейчас ночью вряд ли что-то накапает, зато с восходом солнца — соберём росы.

Я залез в шалаш за костром. Самира устроилась на сиденьях, сняла обувь.

— Это ты тоже узнал в прошлых жизнях?

— Ага, — просто сказал я. — В Средней Азии. Тоже была жёсткая посадка вертолёта… то есть геликоптера.