Подошла Гузель Степановна, поздоровалась с поклоном. Я попросил, чтобы подобных глупых пережитков не было и решил проинспектировать жильё. С ним всё было хорошо, избушка была более-менее крепкой, с новой мебелью и Искандер уже успел пристроить две утеплённые комнаты из древесно-волоконной плиты. Гузель с матерью восприняли новую постоялицу спокойно, даже с радостью, тут же усадили кормить и принялись готовить кровать к ночлегу.

Тоже перекусили за общим столом на летней веранде. Попрощался, сказав пару напутственных слов.

— Минимально пользуйся цифровыми сетями. Доверяй Искандеру и Гузели, они тебя не обидят. Когда уладим с документами — переселю тебя в Казань, там у нас целый особняк.

— Мне здесь нравится, — пожала она плечами.

— Тебе нужно учиться. И языку, и простым предметам. Мы займёмся этим, когда решим вопрос с безопасностью.

Анука кивнула.

— Иди. Я справлюсь.

Ночевать я отправился вместе с Искандером в Казань, в бывший особняк деда.

— Как ты будешь добираться? — спросил Искандер по дороге.

Телефон я по-прежнему не использовал и о своём отсутствии на работе не сообщал. Если текущий день ещё как-то ложился в сроки командировки, то следующий однозначно грозился стать прогулом. Но покупать билеты без использования цифровых средств было долго и проблематично, и оставался один вариант.

— Поеду с Пельменем на Атланте. Выедем завтра рано утром. К вечеру приедем. Ты готов?

— Есть, шеф! — кивнул Пельмень. — Я, правда, договаривался с вашей матушкой на послезавтра — но вещи уже почти все собраны.

Приехали в особняк уже затемно. Искандер открыл дверь, выдал ключ от спален, попрощался со мной и тут же вернулся к машине — поехали с Пельменем закупаться продуктами на завтрашнюю дорогу. Тут меня ждал небольшой сюрприз. Вернее, даже несколько.

На первом этаже, несмотря на поздний час, вовсю гремел ремонт и пахло извёсткой — бригада среднеазиатских рабочих разламывали стенку в гостиной. О чём-то таком Искандер упомянул в дороге, но из-за усталости я это пропустил мимо ушей. Раиса Радиковича и прислуги не было, их о моём приезде не известили и заблаговременно отпустили по домам. Рабочие молча проводили меня взглядом, но спрашивать о том, кто я такой, не стали.

Следующим сюрпризом оказалась пустая кухня. Слегка просроченная пачка сливочного масла, кусок чёрствого хлеба, полбутылки кефира и куча специй — всё, что я нашёл. Выбирать не приходилось — употребил, что было, а затем подумал уже было выйти и прогуляться до той самой пельменной, где ужинал в прошлый раз. Но вспомнил про Иннокентия и подумал, что не стоит светиться. Потому рискнул обратиться к рабочим.

— Салам Алейкум, — сказал я. — Мужики, есть чего пожрать? Не ел с дороги.

— Алейкум ассалам, брат. Кем будешь, брат? — спросил на хорошем русском старший из них, видимо, бригадир.

— Родственником Искандеру. По линии отца.

— Дворяне? — спросил другой парень, молодой.

Это выражение лица я не спутал ни с чем. На лице читалось пренебрежение. Насколько я знал, Великий Туран, осколок империи, сейчас активно переманивали к себе социалисты и другие великие державы.

— Дворянин. Но можно на «ты». Дайте провизии, я могу деньги вернуть.

Они заговорили на своём языке — вероятно, это был какой-то вариант местного туркменского. А я ещё помнил не то с прошлой, не то позапрошлой жизни отдельные слова турецкого, который весьма близок к нему.

— Kurnaz, alcak! Babalar?m?z bunun iсin savasmad?!..

Он сказал что-то вроде «хитрый, скотина», а дальше что-то про дедов, которые за что-то воевали.

— Yarisini ona ver, — сказал бригадир, расплывшишь в улыбке, и сказал мне по-русски. — Мы всё съели, брат, уже вечер, брат.

В итоге откуда-то из пакета выудили измятую половинку крохотной булочки и протянули с ухмылкой.

— Десять копейка давай!

В местных ценах я уже хорошо разбирался. За десять копеек можно было купить три-четыре таких свежих пирожка либо простенькое блюдо в какой-то забегаловке. Тут уже я не выдержал.

— Hadi ya!… Dalga mi geciyorsun? Gotune Koi! (Да ладно! Ты издеваешься? Засунь себе в задницу!), — выругался я по-турецки и зашагал на второй этаж.

Позади заголосили на смеси русского и родного, не то испуганно, не то удивлённо. Я проигнорировал и отправился на второй этаж. Следующим сюрпризом была здоровенная, грубо вырезанная дыра на втором этаже: в полный рост и полметра в ширину. Заглянув внутрь, я увидел шахту лифта — узкую, проходящую через весь особняк. Лифт стоял на два этажа вниз, в подземном гараже.