— Погоди, где-то была салфетка. Хотя бы минимально профильтровать. Только чем наливать?

— Пойди, сорви лист вон у той штуки. Вроде как плотный. Ещё я помню, что в аптечке была таблетка для обеззараживания, посмотрю сейчас. Сначала в одну бутылку нальём, потом из неё в другую.

Она пошла к кустам, но тут же воскликнула и отскочила обратно.

— Ой!

Из кустов вышла вчерашняя стая — несколько крупных самцов, вальяжных, сытых и не проявляющих агрессии. Наш Дружок подбежал к ним, понюхался, переглянулся, взглянув на нас.

— Так. Получается, подтвердились обе теории — и к стае привёл, и к водопою. Давай скорей, пить хочу — не могу!

— О, смотри! — показала Самира куда-то дальше по течению ручья.

Из-за холмов в сотне метров вышел серый зверь, крупный, ростом с небольшую лошадь и напоминающий её по телосложению — стройные ноги с копытами, пушистый хвост, грива и…

Признаться, я ничуть не удивился — длинный блестящий рог на носу.

— Это же…

— Единорог, — продолжил я.

— Нет, ну ты что, как маленький… Аустралийский носорог! Очень редкий.

— Новохордовый?

— Ага, класс псевдосумчатых. Блин, только не говори, что не видел их на роликах! Блин, жалко, заряд экономлю, так бы сфотографировала.

В иных условиях я бы сам достал телефон и сфотографировал, но никогда жажда так не выворачивает наружу, как перед долгожданным глотком.

— Сумчатый носорог-единорог, конечно же видел, да, — кивнул я. — Самира, дитя саванны ты наше, молю, давай уже профильтруем, пить хочу — не могу! Это ты терпеть можешь столько, а я!

Вода из ручья показалась вкуснее любого божественного напитка. Стая тем временем убралась в кусты, включая нашего Дружка. Присели на сухих кочках на берегу под небольшим одиноким кустом, в тени. Самира помыла ступни ног, затем подсела как можно ближе, хотя места хватало. Отодвигаться я не стал. Чёрт возьми, её так и тянуло на тактильный контакт, но пока нам успешно удавалось сдерживаться.

— Жаль, не глубоко. Так хочется искупаться.

— Искупаться, ага. Раздеться тебе хочется. Извращенка.

Она слегка толкнула меня в бок, так, что волосы коснулись щеки.

— И ничего тут извращенного нет. Естественное желание. Особенно когда так жарко…

— Да-да, и совсем не нарочно так раздеться передо мной.

Самира отвернулась, хихикнула.

— Знаешь, кажется, я припоминаю. Тут же где-то природный парк. Охраняемый. Наверное, мы в самом его центре. Поэтому и не ищут.

— Не очень понимаю, почему не ищут.

— Ну… Природные парки, как и дикие равнины — все под пеленой невидимости. Аборигены расставляют что-то такое, или колдуют, в общем — не видно ни с самолётов, ни со спутника. С геликоптера только на низкой высоте, ну или дирижаблями летают ещё иногда.

— Вот же блин. Но цивилизация же недалеко?

— Надеюсь… Вообще — по логике надо идти вдоль ручья. Он точно в море впадает, не заблудимся. Ну, как? Ты отдохнула?

— Отдохнула. И что мы теперь, без спутника пойдём?

— Без, он же убежал, — сказал я и поднялся. — Так, погоди. Нужно сделать одно дело. Посторожи вещи.

Конечно, мы за сутки после катастрофы уже не особо стеснялись подобных вещей, но я решил оправить естественные надобности подальше, используя укрытия.

Полоска растительности была всего в метров десять шириной и тянулась на метров пятьдесят. Я прошагал к кустам по краям буша: это оказался какой-то местный сорт акации, обнаружил там мелкие стручки, но пробовать не стал.

Вероятно, покажется странно, зачем я описываю этот эпизод — но причина кроется в том, что я увидел и почувствовал по завершению процесса. В центре зелёной полосы, всего в десяти шагах от меня, росло три крупных ветвистых дерева, между которыми в тени лежала стая собачьих грифонов.

И я внезапно понял, что должен идти к ним. На какой-то миг пришла мысль, что они меня позвали, хотя понял, что звали не они. Будто назойливый беззвучный голос в голове просил меня — иди, приди сюда… Это не были слова моего родного языка, будто существует какой-то странный язык, который я вдруг понял.

— Иди сюда… — пробормотал я, по видимому, сам себе.

Я шагал между кустами, потом по тенистой полянке, едва не наступая на лапы грифонов, слившихся с бурой подстилкой. Воздух вокруг был словно наэлектризован — подозреваю, что-то подобное можно было испытать, побывав на закрытом балу с сенсами от десяти процентов и выше. Прошагал мимо крупных деревьев, и там снова начались кусты — колючие, злые, но к ним так и тянуло. Дошёл до них, раздвинул руками ветви, почти не чувствуя боли от колючек. Небольшой пригорок обрывался в овраг, тянущийся к руслу реки, который, казалось, полностью зарос кустарником и завален буреломом.

Но голос, звавший меня, здесь был ещё чётче, громче, агрессивней. Теперь он не звал, приказывал каким-то резким, даже капризным тоном.

— Иди сюда! Иди.

Я закрыл глаза и через них увидел. Пульсирующий, светящийся чёрным светом большой двухметровый кокон, ветвящийся, усыпанный бутонами. Сила струилась из него широкими, мощными протуберанцами, ласкала меня, словно приятный морской бриз, и я уже почти сделал шаг, шагнул в эту бездну — но долей секунды, пока наваждение и моё внезапно открывшееся «тайное зрение» работало, я успел увидеть то, что осознал и понял только чуть позже.