— Нет, — честно ответил я. — Ни о чём таком не говорили.

— Интересно, как бы ту зверюгу назвали, будь она домашним питомцем?

Фантазия на жаре работала слабо, поэтому предложил первое, что пришло на ум.

— Дружок. Очевидно, Дружок.

— Да уж, типичный Дружок. А о том, чтобы съехаться, вы с Аллой говорили?

Я ухмыльнулся. Признаться, как ответить на такой вопрос, чтобы не запятнать свою честь и честь Аллы — я и сам не знал, потому что были только одни намёки. Потому решил отшутиться.

— Ну, как-то раз она говорила про… как это называется, «люксембургскую семью». С какой-нибудь хорошей подругой. Типа, одна мне ужин готовит, другая форму гладит…

— Ясно, — сказала Самира. — Хорошая идея.

Некоторое время шли молча. Я всё ждал очевидного вопроса, и она его задала:

— А вот ты сказал про Аллу… Она не имела в виду меня, случаем?

— Судя по всему — да. Но, возможно, в шутку.

— Ясно.

Снова пауза. Но потом тема продолжилась.

— Как же пить хочется… Вообще, я иногда завидую мещанам и крепостным, которые в общагах жили, им весело. Когда я училась в университете — жила одна-одинёшенька на съемной квартире.

— Самирочка, это ты к чему?

— Ну… про люксембургскую — я бы не отказалась, — сказала она наконец, отвернувшись и глядя куда-то на горизонт. — Если, конечно, безо всяких особых изощрений. Алла, конечно, прекрасная, но… даже не знаю, как сказать.

— Я понимаю, ты больше по мужчинам.

Так и подмывало развить тему, заикнуться что-то по поводу того, что единственным мужчиной в её жилище в таком случае буду я. И что люксембургский брак, как и шведский в «Основном пучке» наверняка подразумевает нечто куда более интересное, чем приготовление ужина и глажку формы. Но я решил не усугублять.

К тому же, договорить она мне не дала.

— Ой, смотри! Слышишь? Геликоптер!

Самира указала на горизонт, бросила лямку, которую тащила и побежала куда-то к горизонту. Она всё ещё немного прихрамывала, хотя благодаря характерной длине ног — умчалась на метров тридцать. Признаться, я услышал звук позже её. Маленький пузатый белый аппарат летел с юга на север сильно правее нашего курса.

— Э-эй! Эй! — кричала она, взмахивая руками, потом обернулась, крикнула. — Заткни уши!

Но я, как это уже было несколько раз, не успел. Крик ударил по ушам — мощный, сильный, не сильно слабее того, что я слышал, стоя рядом с ней. Щенок грифона припал на брюхо к земле, заскулил, щёлкнул клювом, затоптался на месте, потом поднялся и замотал головой, вопросительно взглянув на меня.

— Ну, такая вот она, — сказал я, едва слыша свой голос после временного оглушения.

Непонятно, подействовало ли это на вертолёт, но он плавно повернул с севера на восток, пролетел в трёхстах метрах от нас прямо по курсу, затем развернулся и скрылся.

— Не получилось, — Самира вернулась ко мне. — Слушай, я так устала… И пить жутко хочу. Сколько воды осталось?

— Меньше полулитра. На путь не хватит. Нужно искать.

Грифон навострил короткие уши, затем бодро затрусил куда-то влево.

— Что, наш серый Дружок покидает нас?

— Не думаю. Скорее, зовёт.

В доказательство грифон повернулся и негромко не то тявкнул, не то взвизгнул, дёрнув рудиментарными крыльями на спине.

— Учитывая, что он повернул, когда мы заговорили про воду, хм, — я остановился.

— Хочешь сказать, он понимает, о чём мы говорим? У всей аустралийской фауны, конечно, удивительные способности, но…

— Ну и что, идти за ним? Решай.

Она снова опустила взгляд, изображая покорность — случался у неё иногда такой приём, выглядящий мило, хоть и немного неестественно.

— Идём.

Грифон услышал нас и помчался быстрее.

— Какие у него планы, интересно? Может, он нас сейчас приведёт к своей стае в логово, они на нас накинутся и съедят?

— Очень вероятно.

— А зачем тогда идём?

— Пить хочется. Шанс, что там будет вода перебивает все шансы быть съеденным. Смотри, вон кусты какие-то показались.

Самира прищурилась, посмотрела на горизонт.

— Действительно, кусты.

Мы ускорили шаг. В момент, когда силуэт нашего четвероногого спутника уже почти растаял в воздухе, вдруг заметно посвежело, и через минут пять показалось то, чего, собственно, мы так долго ждали — тонкий ручей не то в овраге, не в то небольшом каньоне.

Он бежал на север, к морю, но, похоже, чуть выше по течению русло пересыхало. Зато на водопой собралось много живности: попугаи, вполне земные и привычные фламинго, несколько змиев, и мелких зелёных, и один золотистый, вроде того, что я видел в аэробазе.

Картина была одновременно и земной, и какой-то странной, с придурью. Все эти «новохордовые» явно были интродуцированы, чужеродны этой среде, и в голове уже давно возник вопрос — каким образом они здесь оказались?

Мы побросали сумки, умылись, спешно достали бутылки, Самира налила, уже поднесла ко рту, но тут же остановилась.