Господи, помилуй.

Наши бедра соприкасаются, и я чувствую его. Тео крепко прижимается ко мне, его эрекция натягивает переднюю часть джинсов, упирается мне между ног, оказывая давление на ту часть моего тела, о которой я даже не подозревала, что она может болеть так, как болит прямо сейчас. Что это за безумие такое?

«Как он может быть мне так нужен, после всего, что сделал?»

Этот вопрос возвращает меня в чувство, но также и освобождает меня, отвязывает от якоря, заставляет плыть по течению, снова покидая мое тело. Я дергаюсь назад, отталкиваясь от него, испытывая отвращение к себе за то, что позволила всему зайти так далеко.

Глаза Тео широко раскрыты, зрачки расширены, когда он смотрит на меня сверху вниз. Его лицо раскраснелось так, что у меня поджимаются пальцы на ногах.

— Ненавидишь меня сейчас? — задыхается он.

— Да! — я отползаю от него, подальше от опасности, которую он представляет. Грязь скапливается у меня под ногтями, когда я царапаю землю, используя ее, чтобы получить поддержку и увеличить расстояние между нами. Как только убеждаюсь, что парень не сможет снова наброситься на меня, вытираю рот рукой, пытаясь стереть ощущение его губ. — Совсем с ума сошел?

Яркий румянец на его лице рассеивается прямо на моих глазах. Я наблюдаю, как возвращается высокомерное, холодное выражение, к которому я так привыкла.

— Наверное, раз захотел поцеловать тебя.

— Да пошел ты, — выплевываю я. — Целовать кого-то без его разрешения все равно считается сексуальным насилием. Я должна сообщить о тебе Форд!

Тео опускается на пятки, наблюдая за мной, уголок его рта изгибается в жестокой ухмылке.

— Серьезно, Восс? Сексуальное насилие? — тихо смеется Тео. — Не было похоже на насилие, когда ты засовывала свой язык мне в горло и стонала мне в рот, как изголодавшаяся по сексу кошка. Но мы назовем это так, как тебе нравится.

— Я не просила тебя целовать меня!

— Но и не запретила. И когда ты отстранилась, я не удерживал тебя. Ты была вольна принять или отвергнуть меня с самого начала.

— Ух! Ты такой… — я нащупываю нужные слова. — Ты такая задница!

— Весь день, каждый день, — соглашается он.

У меня, блять, все плывет перед глазами. Поднимаясь на ноги, я покачиваюсь, фигурально и буквально выведенная из равновесия тем, что только что произошло. Я никогда раньше так ни на кого не реагировала. Это было интуитивно. Плотски. Я никогда ничего не хотела так, как хотела его в тот момент.

Тео что-то кричит мне вслед, но у меня слишком громко звенит в ушах, чтобы расслышать, что он говорит. Сердце колотится в груди, когда я мчусь обратно к школе. Кровь бурлит. Челюсть сжата. Руки дрожат, плечи напряжены.

Я не сержусь на Тео. Я злюсь на себя.

Он прав. Я не мешала ему целовать меня.

Я хотела этого.

Хотела его.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы отстраниться.

СОРРЕЛЛ

Он там, когда я завтракаю. Когда иду на занятия и изнурительно тренируюсь в новеньком тренажерном зале «Туссена». Когда каждый мучительный вечер торчу в актовом зале, наблюдая, как ученик за учеником выступают с сольными концертами, поют, танцуют и читают свои дурацкие гребаные стихи. Тео все еще там, когда я ужинаю, и когда тусуюсь в библиотеке с Ноэлани. Хуже всего то, что он там, когда я закрываю глаза каждую ночь, прокручивается в моей голове. Когда засыпаю, я даже во сне не могу убежать от него. Ночь за ночью я просыпаюсь вся в поту, не в состоянии вспомнить, что происходило во сне, но на очень глубоком уровне знаю, что Тео Мерчант снова преследовал меня на каждом шагу. Я все еще чувствую его запах. Чувствую его руки на своей коже и прикосновение его губ к моим. Не раз я резко садилась в постели с колотящимся сердцем, влажностью между ног, зная, что я только что кончила, черт возьми, и не помня, как это произошло.

Я ненавижу его всеми фибрами своего существа.

Проходит месяц, а я ничего не слышу от Рут. Три раза я пытаюсь свалить из «Туссена», полная решимости сбежать из этой адской дыры и вернуться в Лос-Анджелес, но каждый раз мои планы срываются либо самой директрисой Форд, либо тем простым фактом, что мы находимся в глуши, и у меня нет возможности вернуться к цивилизации. Школа по-прежнему закрыта.

Раз в неделю Джереми появляется на «Супер Каб», привозя скоропортящиеся продукты и другие принадлежности для школы, но директор Форд всегда встречает его вместе с по крайней мере двумя другими сотрудниками. Я пыталась придумать, как пробраться на заднее сиденье этого проклятого гидросамолета, пока у меня не началась мигрень, но мне еще предстоит найти способ достичь этой цели так, чтобы меня не обнаружили.

Ночью я лежу в постели, проклиная тот день, когда вообще согласилась приехать сюда и сделать это. Тогда это казалось единственным способом добиться справедливости, но теперь я в этом не уверена. Разве не было бы разумнее сообщить о Тео в полицию? С него сняли все обвинения после аварии, но, конечно, они еще раз рассмотрят его причастность, если я дам показания. Новое заявление. Поскольку у меня нет реальных воспоминаний о той ночи, это, конечно, будет сфабрикованное заявление, но не лучше ли лгать полиции, чем торчать здесь, видеть этого ублюдка каждый день, сталкиваться с мыслью, что он прямо там, в пределах досягаемости, а из-за приказа Рут я не могу прикоснуться к нему?