Люк. Шлюзовая. Отсек управления. Все в норме! Связь! Шерон откликнулась мгновенно. «Освободите его и бегом ко мне!» – распорядился Тед. Время пошло. Минута. Пять. На обзорном экране появились две маленькие фигурки. Десять. Сработала автоматика. Есть! Женщины внутри. Модуль герметизирован и полностью готов к старту. Шерон и Жанет попадали в кресла, пристегнулись. С экрана вопросительно глядел Макс-Хенк. «Все! – кивнул Тед. – Поехали!» «О’кей!»

Тед включил двигатель. Мелкая, противная вибрация коснулась тела, нагло заползла в желудок, тупым бормотанием отдалась в голове. Мощность на максимум! Стартовые ускорители! Отрыв!

Тяжелый, гулкий хлопок ударил по ушам. Индикаторы пульта сбесились. Технический монитор залился мигающим красным хаосом. Среди вереницы аварийных сообщений проступило главное – пожар в двигателе! Силовая установка обесточена! Пробит защитный контур! Течь в топливном баке! Отработала система пожаротушения! Локализовать возгорание не удалось!

Из вентиляционных мембран повалил дым. «Интересно, взорвется или нет», – как-то слишком спокойно подумал Тед. Впрочем этой посудине, в любом случае, летать больше не суждено.

– Экипажу покинуть модуль! – рявкнул он.

Секунд десять у них еще было…

Хенк сидел на камбузе и отрешенно потягивал пиво. Если учесть, что перед этим он «принял на грудь» почти двести грамм водочки, то можно было предположить, что его состояние близко к полной амнезии, чего собственно он неосознанно и добивался. Но столь желанное опьянение не наступало.

За последние сутки Паркер пережил такое, что перспектива вновь потерять человеческий облик, пусть даже фигурально, его нисколько не беспокоила. Он недоверчиво поглядывал на свое мутное отражение в полированной дверце пищевого автомата и периодически тяжело вздыхал. Пожалуй, только сейчас он по-настоящему полюбил доставшееся ему от природы тело. Любовь эта выражалась в довольно странных для нормального человека желаниях. Постоянно хотелось что-то чувствовать: удушливый жар, обжигающий холод, резкий вкус, острый запах, даже боль обрела совершенно иную окраску. Глуп тот, кто считает плоть обузой и полагает, что лишь после смерти человек обретает истинную свободу. Культивируя голый разум, отгородившись от чувственной сферы стеной абстрактного мышления, опутанной махровым цинизмом, словно колючей проволокой, люди почти перестали получать удовольствие от самой жизни, заменив его деньгами, карьерой и властью. Но оказывается, примитивные животные инстинкты и не думали сдаваться: они преднамеренно ушли в тень, скрылись в глубинах подсознания, чтобы в один прекрасный момент вырваться наружу и оттолкнуть человека от края пропасти, по которому тот все быстрее бежит, не разбирая дороги.

Глянув за этот край, Хенк ужаснулся. Там было ПУСТО. Природа вообще, и человеческая природа в частности, не терпит пустоты. Лишившись привычных связей с материальным миром, Паркер мгновенно осиротел. В новом мире не было никаких стимулов к существованию. Глобальная бессмысленность бытия каждого отдельно взятого индивидуума помноженная на бесконечность в результате дала абсолютный ноль. Нет плоти – значит нет и смерти, но с исчезновением границы жизни исчезла и сама жизнь. Неужели землян ждет столь безрадостное будущее.

Клацнула дверь. Хенк неохотно оторвал взгляд от темной, вяло пузырящейся жидкости – чем не отдельная Вселенная! Нырнуть бы в нее с головой и послать всех подальше…

Вошел Макс, окинул Паркера сосредоточенным взглядом, словно определяя степень опьянения, налил себе пятьдесят грамм мартини, бросил туда дольку лимона и сел рядом.

– Ты бы воздержался пока, думаю, опять придется идти вниз…

– Я в норме, – откликнулся Хенк.

– Я вижу.

– Поздравляю…

– Ну ладно, остынь, сам же понимаешь, другого выхода не было.

– Я вообще ничего не понимаю! – вызверился Хенк. – Вы пока в астральных субстанциях витали, совсем умишками сдвинулись!

– Может быть…

– Да точно! Придурки. А если бы я помер от страха?

– Как бы ты помер? Тело-то я изъял… – Макс ехидно улыбнулся и, смакуя, сделал пару маленьких глотков.

– Сволочь, – беззлобно заявил Хенк.

– Не без этого…

– Если с женщинами случилось что-то серьезное, я тебя изуродую, как Бог черепаху. Имей в виду.

– Я здесь ни при чем, – нахмурился Макс. – Связь пропала сразу после старта. Ума не приложу, что могло произойти?

– Свои гнилые отмазки прибереги на потом. Что внизу?

– Облачность, ни черта не видно.

– Дурдом!

– Да уж, автоматика тоже молчит… был модуль, и нет его. Бред!

– Ждать бессмысленно, – пробормотал Хенк. – Пора лететь. Ты бы пошел, поторопил любовничков, а то, по-моему, Уэйн решил за весь срок оттянуться…

Макс мрачно кивнул.

После того как Макс-Хенк доставил на корабль похищенные тела, состоялась довольно бурная сцена воссоединения. Уэйн скакал по отсекам и радостно вопил. Пожалуй, любой психиатр, понаблюдав за ним, заявил бы, что его психика находится в пограничном состоянии. Дрессированная шимпанзе определенно ведет себя более вразумительно. Кэрри вернулась в свое тело чисто по-женски – с обмороком и последовавшими за ним слезами. Уэйн, быстренько сориентировавшись в ситуации, увел ее в каюту – успокаивать…