Вот и мораль всей истории.

— Прекрасно, моей дорогой Энар, прекрасно. Очень мило с вашей стороны рассказать мне все эти вещи. Значит, вы женитесь?

— Надеюсь, этим летом.

— У нее есть какие-нибудь средства?

— Матери хватает на достойную жизнь ; сам я зарабатываю кое-что в Компании.

— Прекрасно, прекрасно. Ей двадцать лет, так ведь, а вам двадцать семь?

— В ней честь и смысл моей жизни ; я буду ей хорошим мужем, мне больше никто не нужен.

Никто не нужен, хорошим мужем, никто не нужен. Мы шагаем по улицам, Поль и я. Перед нами бульвар Малерб, деревья, огни, пустынные улицы, вялый ветерок. Хотел бы я очутиться там, в деревне, у отца, в ночных полях, одному, одному, ах, бродить одному! Так хорошо ночью в деревне, бродить с палкой в руке, выпрямив спину, мечтать о всяких вещах, в тишине, в больших одиноких деревнях, на глубоких дорогах, как хорошо, как хорошо!.. Мы шагаем вместе, Поль и я, плечом к плечу.

— Счастливчик вы, мой дорогой Энар.

— И вам желаю чего-нибудь подобного ; скоро я увижу мою невесту ; она ждет меня ; не подавая виду ; ее мать, наверное, подтрунивает над ней. А вот и Сант-Огюстен. Вы поднимаетесь по Портали?

— Да ; мне надо домой.

— А у вас никого нет на примете? Напротив, держу пари…

— А, пустяки! До свидания, Поль.

— До свидания.

— Заглянете как-нибудь?

— Как-нибудь утром разбужу вас, если позволите.

— Конечно, мой друг.

— До встречи.

— До встречи.

Мы расходимся. Ему вон туда. Ах, разве он не счастлив? он узнал любовь целиком, взаимную любовь. Он думает, что я гоняюсь за девчонками. Взаимная любовь! Он верит себе, а значит, счастлив ; счастлив как никто ; разве он единственный познал, что такое любовь? Он, конечно, такого мнения. И все-таки! поразительно верить в подобные вещи ; и с какой стати? Улица Курсель ; Элиза ; мамаша ; и кто, Боже мой? дамочка, с которой он в один прекрасный день встретился по чистой случайности ; которая посещает городской парк с двумя подружками ; за которой он проследил ; которая приняла его записку ; у которой он шесть месяцев строил из себя праведника ; и которая тут же бы ему и сказала “ да ”, если бы он осмелился. И мамаша ; мелкая рантье ; вдова, конечно ; вдова офицера ; которая делает вид, что копошится в Янсене ; романс вечной любви ; я буду вашей женой ; а почему бы и не тут же, вот в этой самой спальне? что бы он тогда сказал, наш инженер? Ха, они поступили с ним осмотрительно. И он будет воображать, уже воображает, может вообразить, что любит ; не понимает, что сам себя одурачил ; не может себе представить, что через два месяца этот каприз пройдет ; женится. Настоящая любовь не бывает такой, так не устраивается, так не рождается, и если сердце прихватывает, то не в один прекрасный день, когда мы слоняемся в парке Монсо, высматривая модисточек и вдовьих дочурок, чтобы разыграть Париса перед тремя красотками… Моя дверь ; вот и пришел… Любовь? в самом деле? я, я, я, черт подери.

IV

— Месье.

Это мне ; консьерж ; держит письмо.

— Горничная, которая приходила уже несколько раз, пятнадцать минут назад принесла это письмо для месье. Сказала, что это срочно.

Точно от Леи.

— Давайте… Спасибо.

Да, письмо от Леи ; скорее.

“ Мой дорогой друг, не встречайте меня сегодня у театра. Приходите прямо домой к десяти часам. Буду ждать. Лея ”.

Невыносимо ; все время изменения ; никогда не знаешь, чего ждать ; договариваемся об одном, а выходит другое ; одна и та же вечная комедия ; почему она не хочет, чтобы я подошел к театру? чтобы ее не видели со мной? очередной ухажер? Хотя, может быть, она опоздала ; может, на то есть причина. Третий этаж или четвертый? лампа ; третий этаж. Эта девушка приводит меня в отчаяние ; хорошо еще, что предупредили ; послать горничную в семь часов ; я мог бы и не вернуться ; абсурд ; если бы я не получил записку и встретился с ней у театра, она закатила бы жуткий скандал ; нет, она будет опасаться моего присутствия и выйдет через другую дверь ; в этих театрах по двадцать пять дверей ; и как бы я там выглядел? она знала, конечно, что я зайду домой перед уходом ; ладно… Дверь ; открываю ; мрак ; спички на месте ; чиркаю… осторожно… дверь в гостиную ; вхожу ; камин ; подсвечник ; зажигаю свечку ; спичку в пепельницу ; все на месте ; стол ; писем нет ; а нет, есть ; визитка ; в рамке ; кто приходил?.. Жюль де Ривар… Как жалко! этот старый друг ; всегда сидели вместе на философии ; умный парень! Приходил сегодня ; консьерж ничего мне не говорит ; значит, дорогой де Ривар в Париже ; со своими черными усами и видом кавалерийского офицера ; этот тоже умеет держать себя ; он вернется ; он что, спьяну забыл оставить свой адрес? А, на другой стороне, я и не подумал, вот написано… “ Жду тебя завтра к обеду ; встретимся в 11 часов, отель Байрон, ул. Лаффит ”. Приду, приду… А лекция по праву в два часа? не останется времени — не пойду. Он, должно быть, богат, старина де Ривар ; из провинциальных дворян ; гм, кто знает? Завтра, в одиннадцать на улице Лаффит. Теперь нужно переодеться, чтобы идти к Лее ; у меня больше полутора часов для приготовлений. Пальто и шляпа на стуле. Вхожу в спальню ; два тонкошеих подсвечника по две свечи ; зажгу ; так. Спальня ; белизна простыней в бамбуке, слева, вон там ; старый вышитый гобелен над кроватью, красные, смутные, неясные рисунки, сине-фиолетовые, приглушенные тона, темноватые оттенки черно-красного и темно-синего, выцветшие краски ; в уборную нужна новая циновка ; выберу что-нибудь в “ Бон Марше ” ; на авеню Оперы было бы лучше. Надо переодеться. Что толку? я не должен оставаться у Леи, нужно вернуться домой ; и все-таки, кто знает, как все пойдет? кто знает, как все может обернуться? разве это невозможно? Ах, когда же настанет день нашей любви? Оставим это ; займусь одеждой ; время у меня есть, больше, чем надо ; до нее идти двадцать минут ; незачем торопиться ; хороший сегодня вечер, теплый, мягкий ; намечается много приятного ; поболтаем в экипаже ; внутри, вдвоем, поплывем тенистыми улицами, под ясным небом, радостно, в теплом, мягком воздухе ; хороший вечер. Что, если открыть окно? да ; настежь. На улице смеркается ; ночь бледнеет от первых звезд ; смутные полутени ; ясная ночь ; за моей спиной спальня, блики свечей, густой комнатный воздух, влажный воздух тяжелых помещений ; я наклоняюсь вперед, опершись о балкон ; глубоко вдыхаю вечер ; рассеянно смотрю на красоту снаружи ; на красивую, тенистую, меланхоличную, грациозную, воздушную даль ; красота ночи ; серое, черное небо и смутная синева ; и точки звезд дрожат, как капли, водянистые звезды ; белизна вокруг, высокое небо ; дальше массы деревьев, а еще дальше дома, темные, со светом в окнах ; крыши, закопченные крыши ; внизу — пестрый сад и пестрые стены, вещи ; и темнота в окнах, и свет в окнах темных домов, и необъятное небо в штрихах синевы, и белизна первых звезд ; теплый воздух ; затишье ; жаркий воздух ; вздохи младенца-мая ; уют, тепло в нежном воздухе ночи ; тучные массы деревьев, вон там, и сине-серая сфера неба, проколотая дрожащими огоньками ; смутная тень сада в ночи ; ласковый воздух ; о, славное весеннее дуновение, славное летнее дуновение в ночи! Лея, моя нежная Лея, милая Лея, моя любовь, моя Лея! все вещи сливаются в сумерках ночи ; о, мой друг с легкой улыбкой, смехом, смеющимися глазами, большими глазами, с маленьким смеющимся ротиком, да, с губами в улыбке! смутные сады неподвижны в тени, под чистым небом, и ее милая белая головка, насмешливая и по-детски маленькая, изящный нос, милое личико, тонкие светлые волосы, тонкая белая кожа, ребенок, который смеется, улыбается мне и шутит надо мной, и мы любим друг друга ; этой ночью, на уплывающем балконе, в неясности отдаленных стен, в теплом ночном воздухе, среди стирающихся горизонтов, ты красива и грациозна ; божественно грациозна, ты идешь, твои бедра покачиваются, ты мягко идешь, по коврам, к столу, на котором цветы, в изысканной желтой гостиной ; вдоль цветов по ковру из муара ты мягко идешь, чуть качнув головой направо, затем чуть налево, с белой улыбкой, с белым лицом под непослушными волосами, улыбаешься, тихо, качаешься, проходишь, проходишь, идешь ; и плывет твое тонкое платье, кремовый креп, колыхание крепа, и спадает лента из шелка, складки крепа обвили твой бюст и бедра, и детское тело, и медленно ты шевелишь губами, моя дорогая ; я люблю тебя, тень высокой листвы возносится к небу, все выше и выше ; моя, ты возникаешь в тени, светлая, улыбчивая, наивная, хорошая, чарующая ; я люблю тебя чисто ; я хочу лишь любви ; и ее поцелуя, поцелуя любви… Ах, я получил ее, ту, которая не любила меня!.. Ночь ; темнота деревьев ; сияние растущих звезд ; поднимается ночь ; за спиной моя спальня ; я не вижу ее, но я знаю, она там ; сзади — тяжелый воздух спальни ; здесь — свежий и теплый вечерний воздух ; отойти от окна, черт! вернуться, заняться делами, делать дела ; хорошо бы мечтать в вечернем безделье, у окна, размышлять о любви, о любимой, и смотреть на спокойный вечер, и мечтать ; блаженным вечером мечтать о любви, что могла бы быть чистой, о любимой, что могла бы быть невинной ; хорошо бы мечтать в мягком спокойствии вечера… Здесь — свежая, черная ночь ; ночь свежее, чернее ; сзади — спальня, жарче, влажнее, с прозрачными свечами ; снаружи свежо, внутри теплее, нежнее ; снаружи свежо, почти холодно ; как все же грустны эти черноты ; тревожно копаться в неподвижностях ; в этом бледном небе, в этих грудах деревьев, в леденящих отблесках ; в этой, чуть ли не траурной, тишине ; я боюсь этой огромной безмолвной ночи ; внутри нежно, тепло, влажно, жарко, с коврами, тканями, замкнутыми стенами, удобство мягких вещей ; обратно… Я встаю, поворачиваюсь… Зажженные свечи на камине ; белая, уютная кровать, ковры ; я прислоняюсь к открытому окну ; снаружи, сзади, я чувствую ночь ; черную, холодную, грустную, траурную ночь ; тень, в которой движутся формы ; тишина, в которой шумят пески ; в темноте теснятся высокие деревья ; голые стены ; и темные окна незнакомцев, и светлые окна, незнакомцы ; мерцанье заплаканных звездных глаз на бледном небе ; тайна смутных теней, сумрачных, замешанных в чем-то восхитительном ; да, там, что-то неизвестное, восхитительное… Дрожь по телу ; я резко оборачиваюсь, хватаюсь за рамы, толкаю, резко закрываю… Ничего… Окно закрыто… Занавески? задергиваю, вот так… Ночь уничтожена. Дружелюбный свет озаряет комнату ; как уютно дома! Теплая комната ; вдали от страхов ночных пустынь ; удобство ; свет. Я прислоняюсь к стене. Чувство сохранности, спокойствия, бодрости ; белое сияние свечей, позолоченных белизной ; мягкость ковров и драпировок ; достаток, счастье, шарм ; здесь я приготовлюсь с удовольствием, здесь, в успокоении тесной комнаты. Ярко сияющая, сверкающая белизной ванная комната цвета текущей воды и мрамора ; пора одеваться ; на мне серые брюки и черный жакет ; я мог бы пойти к Лее и так ; она, конечно, уже видела меня в этом костюме ; но она видела меня во всех моих костюмах ; сносный наряд ; редингот? незачем ; я буду видеть одну только Лею ; туфли надену те же ; все пуговицы на месте? все ; чистые ; только пройтись щеткой ; но надо сменить рубашку ; вот эта, вчерашняя, еще чистая ; манжеты и воротник белые ; так скучно переодеваться ; ладно, надо так надо ; если вдруг вечером, у Леи, кто знает?.. ах дорогая красавица! если вдруг… Черт, черт, я что, совсем спятил? так, одеться и взять другую рубашку. Жакет, так, на кровати ; жилет, тоже здесь ; теперь в ванную ; какой здесь порядок ; прислуга в самом деле старается ; в большом зеркале над туалетом отражаются свечи ; стены цвета соломы ; большая белая раковина, полная воды ; прозрачная, жемчужная вода ; всего несколько капель мускуса ; рубашка на вешалке ; хорошо, что у меня нет фланелевых рубашек ; смех один ; губка ; холодная вода на ладони ; ах! голову в воду ; дрожь! это прелесть, голова в прозрачной, журчащей, шумящей воде, которая катится и скользит, и стекает, и струится ; гул в мокрых ушах ; закрытые, затем открытые глаза в водной зелени, дрожащая, потревоженная кожа, ласка, нега ; хорошо бы этим летом отправиться на море ; непременно поедем в Ипор ; мать любит эти места ; лес, скалы ; ах, окунуться в раковину ; колючая губка на шее, свежесть от хорошей, чуть ароматной воды на груди ; полотенце ; уф! я брился в полдень ; достаточно на сегодня ; а может, побриться? никогда не бреешься как следует ; борода мне бы не пошла. Ну вот, я в приличном виде ; всегда нужно быть начеку ; сегодня вечером еду к Лее ; эхе! а что, если она меня приютит? Было бы забавно… Вперед, вперед… Где моя щетка для волос? Поразительно, как порочные девицы терпят стольких людей ; ба! да и мы им не особенно отказываем. Я теперь — опрятней некуда ; браво! быстро, надо одеться ; пожалуй, будет холодно ; белая рубашка ; поторопимся ; пуговицы на манжетах, на воротнике ; ах! свежее белье ; ну и дубина! скорее ; в спальню ; галстук ; скверные лямки, как я их только выбирал ; жилет ; часы, в карман ; жакет ; забыл почистить ботинки ; ну и ладно! нет, один взмах щетки ; щетка для одежды ; немного пыли да и только ; раз, два ; теперь жакет ; галстук на месте ; отлично ; я готов ; могу идти ; платок ; кошелек ; прекрасно ; который час? полдевятого ; незачем выходить так рано ; что ж, сядем, вот сюда, в кресло ; целый час еще ждать ; как здесь спокойно! совершенно спокойно и чудесно ; ничего нет лучше, мой друг, хорошей сиесты в хорошем кресле после пятнадцати минут приготовлений и плесканья в прохладной воде.

V

Раз уж мне нечем заняться, обдумаем, вкратце, но серьезно, как мне следует вести себя вечером у Леи ; разумеется, остаться с нею до полуночи или до часа ночи, а затем уйти ; важно, чтобы она поняла причину моего поведения ; ах, как это сложно объяснить! Мне не по себе в этой комнате ; пойду в гостиную ; вперед ; свечи на письменном столе ; остается только прохаживаться туда-обратно по гостиной, перед камином, перед двумя окнами ; задерну шторы ; в гостиной, непринужденно, туда-обратно. О чем это я? Странное дело : стоит мне захотеть подумать о чем-нибудь, как мысли тут же начинают путаться. И все же нужно знать, как поступить сегодня вечером ; нельзя все бросать на волю случая ; я должен показать Лее, что… Во-первых, нужна возможность внезапно уйти ; уже много раз, когда она не просила меня остаться, по дороге к двери я выглядел так, будто меня вежливо спровадили. Сегодня она, может быть, согласится, чтобы я остался ; допустим, она согласилась ; тогда я, конечно, скажу ей, что лучше бы мне уйти ; зачем оставаться, если она не любит меня достаточно, чтобы удержать меня по своей воле? Так я ей и отвечу. Это трудно ; не знаю, удастся ли ; она будет поражена ; она взглянет на меня своими большими глазами с преувеличенным удивлением и полушутливо ; как в тот день, когда я вздумал ее отчитать ; со свойственной ей бодрой манерой приходить, уходить, с ее мелкими жестами, то поспешными, то ленивыми ; и еще в тот день, когда она бросила свою шляпку на жардиньерку ; свою жемчужно-серую шляпку ; она принялась смеяться, смеяться ; сумасшедшая!.. Какой я рассеянный! я так никогда не остановлюсь на чем-нибудь одном ; просто невыносимо. Записывать, что ли? Хорошая идея ; набросаю небольшой письменный план того, что я должен ей сказать ; по крайней мере, поможет привести в порядок мысли. Сажусь ; бювар, бумага, чернильница, перо ; пера, кажется, хватит ; отлично. Драпировка из китайского шелка напротив ; смутные белые цветы, китайский шелк, медлительный аист стоит в воде с приподнятым клювом ; черный, очень гладкий шелк с белыми узорами ; бумага в бюваре ; вот так ; напишем… Что она писала мне в последнем письме? надо бы сперва его перечитать ; вот они, ее письма ; поглядим. Стопка писем в выдвижном ящике ; вся переписка, ее послания и черновики моих. Вот первое письмо, четыре месяца назад.

“ Месье,

Для меня совершенно невозможно принять Ваше любезное приглашение на сегодняшний вечер. Была бы рада, если бы Вы могли перенести его на завтра.

Всего вам доброго ”.

Это с того вечера, когда я думал отвести ее на ужин ; накануне мы с ней впервые увиделись ; в полночь я попросил консьержа позвать ее, и мне вручили это письмо. А на следующий день? на следующий день у этого же консьержа она спровадила меня. Вот ее второе письмо, две недели спустя.

“ Месье,

я глубоко благодарна Вам за услугу, которую Вы столь учтиво… ”

Я вернулся на улицу Стивенс. Если уж что-то предпринимаешь, то негоже неожиданно отказываться ; я делал некоторые шаги, оставлял чаевые, писал письма ; но я не мог на этом остановиться, все бросить, перестать думать. Тогда ее горничной была Луиза ; сколько луидоров я был вынужден дать этой толстухе! За две недели отсутствия Леи я не видел на улице Стивенс никого, кроме великолепной Луизы. А потом эта история ; мадемуазель д’Арсе провалилась где-то в Шампани, не знаю даже где, без денег ; утром я получил шестьсот франков от отца ; сработал инстинкт ; желание удивить, ослепить, быть чудесным ; короче, безумие ; отдать таким образом триста франков ; женщине, которую видел дважды, и то мельком, той, которая выставила тебя за дверь ; жест красивый, ничего не скажешь, но он связал меня по рукам и ногам. Тогда-то она и написала второе письмо.

“ …Я глубоко благодарна Вам за услугу, которую Вы столь учтиво мне оказали. Если бы я узнала раньше, что именно Вы являетесь моим благодетелем, я бы сразу же отблагодарила Вас ”.

Она сперва написала “ раньше ”, а потом переправила на “ сразу же ”.

“ …Но мне сообщили о Вашей доброте только недавно. Спешу вам сказать, что я возвращаюсь в Париж в среду вечером и что, если Вы будете так добры нанести мне визит в четверг во второй половине дня, ближе к четырем часам, я буду Вам очень рада. В предвкушении скорой встречи, крепко жму Вашу руку.