Я опечалился, увидев, что Перси уединился в моем кабинете, чтобы читать порнуху; Гарри, заглянув через плечо Перси, скривился от отвращения, а вот Зверюга загоготал, отчего весь запал вышел из Перси, по крайней мере на время, как пар из свистка.

— Ох, Перси. — Зверюга покачал головой. — Что скажет твоя мама? А губернатор?

Перси покраснел как помидор.

— Заткнитесь. И оставьте в покое мою мать.

Зверюга бросил мне смирительную рубашку и наклонился к Перси.

— Ты прав. А теперь вытяни вперед руки и будь хорошим мальчиком.

Губы у Перси дрожали, глаза подозрительно блестели. Я понял, что он сейчас расплачется.

— Не вытяну. — Мальчишеский, полный обиды голос. — И вам меня не заставить. — Тут он сорвался на крик, зовя на помощь. Гарри дернулся. Я тоже. Пожалуй, в тот момент мы были ближе всего к тому, чтобы поставить точку на наших планах. Мы — да, но не Зверюга. Он не колебался ни секунды. Зашел за спину Перси, встав плечом к плечу к Гарри, который по-прежнему держал Перси за руки, и крепко ухватил его за уши.

— Прекрати орать, — процедил Зверюга. — Или у тебя будут самые большие в мире уши.

Вопли прекратились. Перси застыл, уставившись на картинку в брошюре, на которой персонажи делали нечто очень интересное, на что в жизни я никогда не решался.

— Вытяни руки, — продолжал Зверюга, — и довольно глупостей. Быстро!

— Нет, — упрямился Перси. — Не вытяну, и вы меня не заставите.

— Вот тут ты ошибаешься. — И Зверюга крутанул уши Перси, как крутят вентили на газовой плите, чтобы добавить или уменьшить напор газа. Раздался крик боли и изумления. Но не только боли и изумления. Понимания. Впервые в жизни Перси осознал, что плохое случается не только с теми людьми, которые не состоят в родстве с губернатором. Мне хотелось сказать Зверюге, чтобы он это прекратил, но я, естественно, промолчал. Мы зашли слишком далеко, чтобы давать задний ход. Я напомнил себе, на какие муки Перси обрек Делакруа только потому, что тот посмеялся над ним. И воспоминания эти еще больше укрепили меня в мысли, что негоже поворачивать назад.

— Вытягивай ручки, милый, — проворковал Зверюга, — а не то придется повторить.

Гарри уже отпустил юного мистера Уэтмора. Всхлипывая, как мальчишка, со слезами, катившимися по щекам, Перси протянул руки, словно лунатик в кинокомедии. Смирительную рубашку я уже держал наготове. Не успели руки Перси нырнуть в рукава, как Зверюга отпустил его уши и схватился за завязки, свисающие с манжет. Мгновение спустя руки Перси были крест-накрест крепко прижаты к груди. Гарри тем временем застегивал пуговицы на спине. Поскольку Перси перестал сопротивляться, мы управились с ним за десять секунд.

— Хорошо, цыпленок. — Зверюга хлопнул его по плечу. — А теперь топай к гнездышку.

Но Перси не потопал. Он посмотрел на Зверюгу, потом повернулся ко мне. В его глазах застыл ужас. Он уже забыл о своих связях, об обещании отправить нас в Южную Каролину. Перси думал совсем о другом.

— Пожалуйста, — хрипло прошептал он. — Не сажайте меня к нему, Пол.

Тут я понял, чего он так перепугался, почему сопротивлялся изо всех сил. Он думал, что мы посадим его в камеру к Дикому Биллу Уэртону, отомстив за сухую губку тем, что убийца-психопат выдерет его в задницу. Я почувствовал к Перси еще большее отвращение и решил во что бы то ни стало довести задуманное до конца. Ведь Перси судил нас по своим меркам, именно так он поступил бы с нами, поменяйся мы местами.

— Мы посадим тебя не к Уэртону, — ответил я, — а в изолятор. Там ты проведешь три или четыре часа один, в темноте, обдумывая все то, что ты сделал с Делом. Возможно, тебя уже поздно учить хорошим манерам. Брут, во всяком случае, думает именно так, но я оптимист. А теперь шевелись.

Он подчинился, бормоча себе под нос, что мы об этом пожалеем, еще как пожалеем, что он нам этого не простит, но при этом чувствовалось, что у него отлегло от сердца.

Когда мы вывели Перси в коридор, Дин с таким изумлением глянул на нас, что я едва не рассмеялся.

— Послушайте, вам не кажется, что шутка зашла слишком далеко? — спросил Дин.

— А ты молчи, если не хочешь составить ему компанию, — прорычал Зверюга.

Этот диалог мы отрепетировали, и мне он показался искусственным, но только так мы могли уберечь Дина Стэнтона от серьезных неприятностей, если бы наша авантюра закончилась провалом. Впрочем, если говорить начистоту, я сомневался, что он сумеет выйти сухим из воды.

Мы погнали Перси по Зеленой миле. Он несколько раз спотыкался и наверняка бы упал, если б мы не удержали его. Уэртон лежал на койке, но мы слишком быстро пронеслись мимо его камеры, и я не успел заметить, спит он или бодрствует. Джон Коффи стоял у решетки и наблюдал.

— Ты — плохой человек и заслуживаешь того, чтобы тебя посадили в темную комнату, — напутствовал он Перси, но я не думаю, что тот услышал хоть слово.

Когда мы завели Перси в изолятор, его глаза уже покраснели от слез, а растрепанные волосы падали на лоб. Гарри одной рукой вытащил револьвер Перси, другой — дубинку.

— Мы тебе их вернем, не волнуйся.

— А вот о вашей работе я такого сказать не могу. Вы не имеете права так поступать со мной! Не имеете права!

Он бы мог еще много чего сказать, да только времени слушать у нас не было. Я достал из кармана моток широкой изоляционной ленты. Перси увидел ее и попятился. Но Зверюга схватил его и держал, пока я не залепил ему рот, а потом для надежности не закрепил кляп, обвязав ленту вокруг головы. Я понимал, что Перси лишится нескольких прядей волос, когда мы будем снимать ленту, но решил, что он это переживет. Очень уж достал меня этот Перси Уэтмор. Зато нам можно было не беспокоиться о том, что его крики привлекут чье-либо внимание.