Королева погрузилась в свои мысли, и Алан догадался, что она думает о сыне.

Небо наполнилось синевой, солнце клонилось к закату, басовитое жужжание пчел поутихло.

— С закатом начнется Праздник Сватовства, — встрепенулась королева. — Вы приглашены. Ваши друзья, которые прибыли в Оазис ранее, тоже будут там. Если желаете больше узнать об Аляракулле, спросите Аннису, она была с ним хорошо знакома. Танвира скажет, где искать Аннису.

— Анниса? — переспросил Алан. Ему вспомнилась проигравшая Танвире амазонка. А еще вспомнился ее гневный взгляд, когда она унеслась в бешенстве на коне. Вряд ли она захочет говорить с ним или Танвирой. Хотя шанс есть, если сослаться на приказ королевы. Да и что взять с Алана, он ведь просто мужчина? — Хорошо, спасибо, ваше величество.

— Когда вы намерены отправиться в Парадайз?

Алан быстро прикинул: нужно найти Стефана и остальных, объясниться с Кассией, забрать ее в свой отряд, поехать в Парадайз, оставить там принца и заодно навести справки о Рыцаре. Задерживаться в Амазонии нет смысла.

— Завтра в первой половине дня, — ответил он.

Его спутники промолчали — обещание королевы заплатить за одного как за десяток настраивало на покладистый лад. К тому же они, видимо, почуяли, как и Алан, близость врага.

— Отлично, — отозвалась Шэди. — Плата и мой сын будут готовы рано утром. Они будут ждать вас на той же тропе, что ведет в наш Оазис и из него. Эта тропа — единственная. Возле Черной тропы, на площадке с Ликами Предков.

Она позвонила в колокольчик. Мгновением позже явилась Танвира.

— Отведи их в гостевую деревню, — велела ей королева. — И прикажи Аннисе, чтобы она прибыла туда же. У наших гостей есть к ней разговор.

Танвира поклонилась ей, не поведя и бровью.

Гостевая деревня, расположенная среди цветочных полей возле гор, являла собой два десятка домиков, выстроенных по кругу. Алан с разочарованием узнал, что в Оазисе несколько гостевых деревень и Кровак с остальными гостят где-то в другом месте.

Домики в деревне были одинаковыми, круглыми, деревянными, с открытыми окнами, фундамент каменный. Из короткого коридора можно было пройти в шесть маленьких, но уютных комнат с низкими деревянными кроватями. В одном из деревенских домиков была баня, в другом — столовая. Алан, Матиас, Димитрий и Тэн оказались единственными гостями целой деревни.

Когда Танвира ушла, Пилигримы собрались в столовой за длинным столом возле широкого распахнутого окна, из которого поддувала вечерняя прохлада. На столе, в деревянных блюдах лежали уже знакомые “котлетки” амброзии.

— Ну что, Тэн, — сказал Матиас. — Как это сообразуется с твоей житейской мудростью? Женщины здесь вполне счастливы, хотя их мужики не владеют миром. Они даже своей судьбой не владеют.

Тэн огрызнулся:

— Они владей еда — без еда тут все умри! Поэтому они владей не только своя судьба, но и судьба всех!

— Друзья, — заговорил Алан, которого подобные споры волновали в настоящий момент мало, — нам подвалила неплохая работка — всего один пацан по цене десятерых…

— Надо было взять аванс, — перебил его Димитрий. — И вообще, посчитать хорошенько монетки…

— Шэди должна хорошо знать наши ставки, — сказал Матиас. — Не думаю, что персона королевской крови бросает слова на ветер. Или хочет обмануть.

Димитрий фыркнул — больше из упрямства, нежели настоящего желания спорить:

— А Твари их знают, персон королевской крови. Эта царь-баба, конечно, попроще, чем надутые индюки из Санти, но и ей я не стал бы доверять.

Алан кашлянул. Он начал этот разговор, чтобы поделиться дальнейшими планами и понять, согласны ли с ним товарищи, и углубляться в обсуждение разницы между правителями Санти и Амазонии он не собирался.

— В Парадайзе поищем следы беглеца, — сказал он, — который стал Рыцарем Дебрей. Я чувствую, мы скоро нападем на его след. Он не с Либеры, у него нет Клейма, значит, с Парадайза.

Матиас, Димитрий и Тэн покивали. Алан сдержанно улыбнулся. Всё идет как по маслу. Они держат путь в Парадайз, за это им хорошо заплатили, а у Алана выпадает возможность поискать проклятого Осаму.

По косяку двери постучали, и вошла Анниса — Алан сразу ее узнал. Ее лицо было непроницаемо.

Алан поднялся к ней навстречу и заметил, как у гостьи удивленно приподнялись брови. Впрочем, она тут же навесила на себя маску бесстрастности.

“И когда они уже привыкнут, что мы, Пилигримы, не их слабосильные мужчины, годящиеся лишь для выращивания пещерных грибов?” — недовольно подумал Алан.

— Я прощу прощения, что спас тебя, Анниса, — решительно сказал он. — Не знал, что это повредит твоей чести и причинит страдания.