— И там тебя встретила дзёнин Рафу, — сказал Алан. — Отнеслась как к родному сыну и обучила смертоносному искусству.

— Да, — Себ не удивился прозорливости Алана. — Она была по-своему добра ко мне. Конечно, подчас от тренировок трещали кости, но я всегда осознавал, что это делается для моего блага и что это дар — самый щедрый из всех, что я когда-либо получал. Однако через шесть лет я все же покинул Зэн Секай. Мое обучение закончилось. Рафу понимала, что я не останусь в Оазисе навсегда и не стану ее преемником на посту дзенина. Поэтому не обучала всему, что должен знать дзенин. Но и того, чему я научился, хватило, чтобы превратиться в Рыцаря Дебрей.

— Ты убил моего друга, — сказал Алан спокойно, почти без злости.

— Я сожалею, — отозвался Себастьян искренне. — Я не сразу понял, что великие дела — хорошие или плохие — всегда требуют жертвоприношения. Мне чудилось, что достаточно будет моей собственной жертвы, но — нет. Я не маньяк, Алан, поверь, но зашел слишком далеко, чтобы останавливаться и сожалеть.

— Чего ты хочешь? Свободы для всех?

— Да.

— Люди не хотят свободы.

— Я это знаю, как никто. Самая страшная граница у нас в умах. Недостаточно найти способ, как отпугнуть Тварей, необходимо забраться в умы людей и убедить в их неправоте.

— Проще победить Тварь голыми руками! — воскликнул Алан. — Себ, пусть всё будет, как есть! Зачем тебе дарить свободу тем, кто страшится ее?

Себастьян покачал головой.

— Далеко не все страшатся свободы. Я жаждал ее, как никто. С той самой поры, как ты уехал с Пилигримами навстречу горизонту… Я верю: в каждом Оазисе есть такие же мальчишки, как я. И девчонки, что тоже грезят путешествиями. Когда-то давно Основатели нашего мира решили за нас, что хорошо, а что плохо. Я с этим не согласен.

— Ты хочешь пойти вопреки воле богов? — поразился Алан.

— Уже иду. Я ушел из Зэн Секай с караваном Стефана, подружился с Омаром и остальными ребятами. Я услышал о Клейменых из Либеры и двинулся в Амазонию, где привечали таких беглецов. Я набрал троих Клейменых, которые родились Пилигримами. Они с радостью последовали за мной. Это внушило мне надежду, что скоро количество моих единомышленников увеличится. В Дебрях я обучил их искусству синоби, и мы поехали в Парадайз. Я мечтал, что в таком необыкновенном Оазисе найду способ избавить людей от пут ума, если захочу. Я дам жителям этих Оазисов свои знания и Черные камни, а вместе мы придумываем выход. Увы, Оазис Парадайз не принял нас тогда, не распознав в нас настоящих Пилигримов. Белая стена не разверзлась. Тогда мы поехали в другой высокотехнологический Оазис — Хоу Верден.

— Мы видели, что вы с ним сделали…

— Это произошло случайно, — твердо сказал Себ. — Хотя и закономерно. Жители Хай Вердена сочли нас искусителями. Несмотря на свои летающие машины, они были крайне религиозны и суеверны. Их Культ Закрытого Ока гласил, что те, кто будет звать их за Черную границу, подвергает искушению и низвергнет их души в преисподнюю. Рискну предположить, что, если бы не этот Культ, они давно придумали бы, как выйти в Дебри и победить Тварей. Основатели подстраховались, дав этим несчастным религиозные оковы, которые держали их крепче железных. Они пытались нас захватить и убить. Началась жестокая схватка, мы едва не погибли. Жители Хоу Вердена почти настигли нас у Черной границы на своих летающих лодках и выстрелили магической молнией. Но промахнулись — и попали по Черной границе, взорвав ее…

Алан оторопел. Получается, Хоу Верден уничтожил сам себя, и Себастьян с Клеймеными ни при чем? Но как проверить его слова? Он ведь может лгать.

Странно, но Алану хотелось верить старому другу.

— Твари проникли сквозь разлом, — сказал Себ, — и началось побоище. Они не были готовы к такому. Их молнии разили Тварей, но через мгновение Твари чудесным образом восстанавливались и продолжали нападать. Из-за молний занялись пожары, и вскоре весь Оазис пылал.

Умирающий мальчик материализовался перед взором Алана.

– “Они убили всех”, — так сказал Сигурд, — перебил Алан. — Мы встретили мальчишку Пилигрима, который ухитрился выжить. Он упомянул людей без лица, Рыцарей Дебрей. По его словам, они пришли к ним и убили всех. Это вы уничтожили Хоу Верден!

Себ кивнул.

— Так и получилось. Мы назвали себя, собрали народ на площади. Но из предосторожности не снимали маски. Клейменые стараются лишний раз не показывать Клейма. Сам понимаешь, — он горько улыбнулся. — Всё остальное сделали страх и предрассудки. Позже я решил воспользоваться ситуацией и собрать Черный камень прежде, чем это сделают другие Пилигримы.

— Зачем он другим Пилигримам?

— Для Ожерелья Невест. Больших Ожерелий, с помощью которых можно перевозить десятки невест за раз.

— Там хватило бы на миллион невест!

— И все же мы наняли работников в Санти и спрятали Черный камень в горах. Чувствую, он нам еще пригодится. Я узнал великую тайну и направляюсь в ближайшие дни к Разрушенным Оазисам.

— Зачем тебе Разрушенные Оазисы? — спросил Алан. Он уже не сомневался, что это не миф.

— Там — решение всех проблем. И я желал бы, чтобы и ты пошел со мной. Как друг.