Я шумно выдыхаю.

Я тоже идиот! Мог бы подумать о том, что Лайя приложит какие-то усилия для того чтобы остаться в игре. Почему я не обратил внимания на то, что эта дура захочет навредить Эмбер?!

Чувствую, что крепко стискиваю кулаки. Как правило, глупым людям удаются самые великие злодеяния.

– И теперь, когда она мертва, что если ты займешь место Дейна Эрхарта?

Скалюсь.

– Ларди Э’Линн, ты понятия не имеешь о том, что сочла предсказанной силу не той дочери Эмбер.

Лайя выходит из-за моей спины и встает напротив.

– Что ты несешь?

– Я говорю правду, - улыбаюсь ей самой широкой своей улыбкой.
– Моя дочь наследница ами. Это большая сила, но у такой как ты ее не выйдет подчинить.

Мы встречаемся взглядами и я вижу как губы Лайи белеют.

– Та, о ком ты говоришь еще только должна будет родиться у Дейна и Эмбер.

На сей раз я пропускаю удар.

Лайя с размаху бьет меня по щеке.

– Ты это все только что придумал сам!

Отрицательно качаю головой.

– Зачем тогда ты распустил жителей столицы, как не потому что понял, что надо сдаться?

В этот миг я хватаю Лайю за ворот шикарного платья и притягиваю к себе.

– Я понял, что кому-то нужно будет защитить мою жену и ирриди, которых она освободила. Флот Иштвана, как ты думаешь, почему он не стал нападать? Мы берегли его для чего-то куда более важного!

Лайя с силой бьет меня в грудную клетку и тогда я выпускаю ее, с удовольствием замечая, что подручные ларди Э’Линн по-прежнему не спешат ко мне приближаться.

– Зачем же ты…

– Я пришел сюда, чтобы предложить: давай закончим все это бескровно.

Лайя поводит головой так, словно на шее ей мешает удавка.

– Ты отдашь мне наследницу, я гарантирую тебе возможность сохранить земли, влияние и титул. Каждый останется при своих.

– Ты с ума сошел, Торн!

Перевожу дыхание.

– Скорее наоборот. Мне надоело впустую тратить жизни.

Она переводит дыхание.

– Твой план не сработал, - улыбаюсь этой чудачке.
– По правде, с твоими талантами и не стоило браться за него.

После этого мою спину пронзает вспышка боли.

В последний момент оборачиваюсь. Это отравленный дротик. Вероятно, его выпустил кто-то из ирриди Лайи, когда та подала секретный знак.

Ноги подкашиваются и я падаю на пол словно пыльный мешок.

Нет, я ошибался. Я потерял хватку. В былые времена я бы не осмелился сказать в лицо врагу о том, как он слаб. Я бы юлил, ходил вокруг да около, заставил бы противника поверить в то, что я на его стороне.

За эти годы я слишком устал прикидываться и понял, что быть честным бесценно. Сейчас мне очень хотелось того, чтобы Лайя тоже это осознала и прекратила глупый спектакль, который никуда нас всех не ведет. Он только оттягивает неизбежное.

Когда я открываю глаза, то понимаю, что мои руки и ноги слишком плотно фиксированы к каменному ложу.

Жертвенник.

Я не сомневался в том, что Лайя отыщет какой-нибудь брошенный дом одной из ларди и проведет ритуал там.

Вообще жертвенные камни нужны для того, чтобы задобрить духов природы. Их почти никто не использует для того, чтобы проливать кровь. Обычно сюда приносят дары другого толка - драгоценные, наделенные силой растения или воды, иногда просят взамен некоторой услуги.

Помню как проснулся в доме Эмбер после порки, которую устроила мне Э’Вилн, той самой, когда я едва не протянул ноги.

Я лежал на таком же точно жертвеннике. Меня тогда удивило как много силы способна прокачать через мое тело эта женщина - ведь исцелить меня было практически невыполнимой задачей.

На моих глазах темная повязка. Так что я не могу видеть тех, кто меня окружает.

Но слышать вполне.

– Убей его!
– звучит над головой.

Кто-то в этот самый миг хватает меня за волосы и заставляет выгнуть шею, так, чтобы, видимо, бить в артерию было удобней.

Сердце заходится в бешеном ритме - хотел бы я посмотреть на того, кто будет готов умирать со спокойной душой.

Пытаюсь дернуться, но понимаю, что меня слишком хорошо фиксировали. Однако от этого движения повязка едва-едва ползет в сторону и вот теперь я могу видеть того, кто замер надо мной с ритуальным клинком.

Точнее ту.

Брин.

Это моя малышка. Я замираю, хотя и понимаю, что сейчас возможно утекают последние мгновения моей жизни, просто бегут сквозь пальцы словно песок. А я смотрю на это чудо, которое подарила мне Эмбер. На продолжение жизни моего народа, на то, ради чего я, должно быть, и бился все это время.